Читать книгу - "Счастье летать - Амелия Эрхарт"

разглядеть, только если идти на опасно низкой высоте, хотя иной раз у летчика просто нет другого выхода. Думаю, в свое время «воздушная маркировка» станет обязательной по закону, как это уже сделано в штате Мэриленд для всех городов с населением свыше 4000 человек. Министерство торговли предлагает ввести единообразную систему указателей вблизи железных дорог и автомагистралей, что позволит легко распознавать эти надписи. Также для размещения знаков неплохо подойдут газгольдеры, благо их достаточно легко заметить с воздуха.

«Стрелка компаса указывает строго на запад. В воздухе я уже больше часа. Скорость 100 миль. Если я не отклонился от курса и верно рассчитал снос, то через минут тридцать должен буду пересечь реку в пятидесяти милях от Багвилля. Дальше пойдут железнодорожные пути. Первый город по левую руку – Прюн-сити». Такие примерно мысли роятся в голове пилота, когда он летит над незнакомой местностью.

В процессе своего воздушного кочевья через материк я не раз умудрялась заблудиться, причем отнюдь не из-за тумана.

Двигаясь над Техасом на запад от Форт-Уэрта, я попала в страшную болтанку. Воздушные ямы – то еще испытание: тебя подбрасывает и мотает из стороны в сторону, как корабль в неспокойном море. В случае особо сильной турбулентности полет на маленьком биплане мало отличается от трансокеанского перехода на каноэ.

Машину немилосердно трясло, а тут еще совсем некстати понадобилось подкачать бензин из запасного бака. Параллельно я не оставляла попыток следить за управлением. Дело кончилось тем, что у меня улетела карта. Обычно я пришпиливала ее к подолу и держала в раскрытом виде на коленях. Но в эту суровую качку булавка каким-то образом сорвалась, и карту унесло ветром.

Когда удалось немного оглядеться, я не обнаружила никаких наземных ориентиров, способных прийти мне на помощь. Тогда я решила держаться того же курса, что и раньше, то есть идти на запад с небольшим уклоном к югу.

Вскоре чуть к северу показалось оживленное шоссе. Я уверенно пристроилась рядом. Такое плотное движение – уж явно все эти люди едут тут не просто так. Стало быть, мне с ними по пути. Подо мной расстилалась бескрайняя холмистая равнина, нарушаемая только редкими ранчо да нефтяными вышками, и автомобили были единственным признаком цивилизации на много миль вокруг. Я упорно следовала вдоль шоссе через Техас и дальше, вглубь Нью-Мексико, – и на всем отрезке мне встретилась лишь парочка безымянных городков. И тут, к моему ужасу, транспортный поток начал таять! Машины разбредались в разные стороны. Дорожная артерия вместе с двигавшимися по ней путниками на колесах вдруг просто растворилась в воздухе, и я осталась одна – в совершенном смятении.

Тем временем солнце неумолимо клонилось к закату. Горизонт заволокло пыльной лиловатой дымкой. В желудке было пусто, и топливным бакам в скором времени грозила та же участь. Отчаянно хотелось куда-нибудь добраться, пока не совсем стемнело.

Вдруг в поле моего зрения вплыло скопление домов, жавшихся к нефтяной скважине. Я осторожно снизилась и немного покружила над сумеречным ландшафтом, чтобы оценить качество грунта и присмотреться к единственной на все селение широкой и как будто даже ровной дороге. Убедившись, что другого подходящего места для посадки нет, я приземлилась в конце этого местного бродвея. В высокогорной местности, где воздух разрежен, сажать самолет необходимо быстро, так что, боюсь, я несколько нарушила скоростной режим, когда лихо прокатилась на своем «Авро» по центру городка.

На зрелище не преминули сбежаться местные жители, а я не преминула расспросить, куда попала. Как выяснилось, сей гостеприимный «мегаполис» существует уже целых полгода и рождением своим обязан нефтяному буму.

Мне помогли сложить крылья моего биплана и позволили воспользоваться единственным на всю округу телефоном, чтобы отправить пару телеграмм. Затем был ужин в кафе «Сова»: яичница, кофе и хлеб – такие предсказуемые, но такие желанные. А потом – блаженный сон на настоящей кровати!

Освежающая прохлада ночи, проведенной в этой высокогорной пустыне, пришлась весьма кстати. Я так долго летела в открытой кабине на солнцепеке, что успела не на шутку обгореть. Вместо шлема на мне почти все время была плотно прилегающая шляпа (не считая неизбежных очков), так что вся нижняя половина лица приобрела неотразимый кирпичный оттенок. Ну и разумеется, очки наградили меня двумя бледными овалами вокруг глаз. Словом, вид был еще тот. Помнится, я тогда еще записала в бортовом журнале, что, если все-таки доберусь до Лос-Анджелеса, знакомые наверняка примут меня за игуану.

Наутро я продолжила свой путь, с общей помощью взлетев все с той же центральной улицы. Во время сборов как назло спустило колесо, и, пока я с аппетитом завтракала непреложной яичницей, жители городка любезно залатали прокол. Правда, когда я стала влезать в кабину, мне показалось, что давление в шине слабовато, но нефтяники дружно меня успокоили.

И вот под крылом снова плещутся выжженные просторы американского Юго-Запада. Когда летишь над незнакомой или необитаемой территорией, охватывает такое же чувство одиночества и оторванности от всего мира, как над бескрайним океаном. В городке мне сказали, что если двигаться примерно на юго-запад, то где-то через сотню миль я увижу либо реку с железнодорожным полотном по правую руку, либо железнодорожную магистраль с шоссе по левую – в зависимости от того, западнее или южнее буду лететь.

Знаете, как бывает, когда, притормозив, спрашиваешь дорогу в какой-нибудь сельской местности? Указаниями тебя обычно снабжают весьма туманными: «Езжайте прямо, а мили через три-четыре поверните возле старого амбара налево. Потом по мосту через ручей…» Но в таких случаях под колесами по крайней мере есть осязаемая путеводная нить.

Ландшафт на западе страны витиеватый и дикий, сплошь рассеченный змейками рек, и когда ближе к полудню я добралась-таки до железной дороги, радости моей не было предела. Помню, что ликовала почти так же, как экипаж «Дружбы» в тот самый момент, когда в конце трансатлантического перелета показалась спасительная суша.

Готовясь приземлиться в Пекосе, я вспомнила об утреннем эпизоде с покрышкой и на всякий случай посадила самолет как можно деликатнее. Колесо и впрямь оказалось спущено, но благодаря небольшому весу машины все обошлось.

В Пекосе меня встретили очень радушно. Сладили с коварной шиной и пригласили отобедать в местном ротари-клубе[7]. Чуть позже в тот же день я взяла курс на Эль-Пасо, но не сумела до него дотянуть, так как биплан выкинул новое коленце: ни с того ни с сего забарахлил мотор. Ничего не оставалось, как в срочном порядке приземлиться среди мескитовых зарослей и соляных холмов. Не больно удобная посадочная площадка, но лучшей мне с высоты 4000 футов отыскать не удалось.

Вокруг меня тут же собрались любопытные (рядом проходило шоссе). Всем, особенно женщинам, не терпелось на меня