Читать книгу - "Восток на рубеже средневековья и нового времени XVI-XVIII вв. - Коллектив авторов"

под контролем уйгурских каганов. Лишь резкое осложнение обстановки в Центральной Азии привело к благоприятным для Китая переменам — распаду и единого Тибета, и державы древних уйгуров (840–842). Дезинтеграция как Китая, так и Тибета в последующие столетия привела к тому, что до завоевания Китая монголами-чингисидами в XIII в. регулярные связи между двумя странами практически прекратились, особенно в официальной сфере.

В период, предшествовавший объединению Монголии Чингис-ханом, правители Тибета поддерживали связи с тангутским государством Си Ся (Западное Ся), а через него — и с Монголией. Сближение Тибета с Монголией наметилось в 1205 г., после разгрома тангутов монголами, в результате чего в Центральной Азии появился новый гегемон — государство Чингис-хана. Уже к 1227 г. территория Монгольской империи граничила с северным Тибетом. В Ланьчжоу обширными новоприобретениями управлял внук Чингис-хана и сын Удэгея (1229–1241) Годан. В задачу последнего входило пристальное наблюдение за сопредельным Тибетом. В 1239 г. он направил туда конное соединение Дорда-тархана, который разбил тибетское войско и дошел почти до Лхасы.

Дорда-тархан выяснил, что наиболее влиятельной силой в давно уже раздробленном Тибете была буддийская организация (Сакьяпа), возглавляемая Сакья-пандитой (1182–1251). Годан пригласил Сакья-пандиту в Монголию, куда тот и прибыл в 1245 г. в сопровождении своего племянника и преемника — будущего первосвященника Пагба (Ахагпа-лама). Монголы в тот период стремились не только расширить влияние своей империи, но и приобрести союзников в буддийском мире. В свою очередь, глава Сакьяпа был заинтересован в союзе с монгольскими ханами ради установления своей духовной, а затем и политической гегемонии в Тибете. Между тибетским первосвященником и Годаном установились отношения духовного наставника и ученика. В итоге член правящей династии государства-сюзерена — Монгольской империи стал духовным «вассалом» главы духовенства и политического лидера вассального государства — Тибета. До поры до времени эти особые отношения между Тибетом и Монголией оставались полуофициальными.

Положение изменилось, когда хан Хубилай после 1234 г. приступил к покорению Китая, а Сакья-пандита скончался в Монголии в 1251 г. Еще не будучи монгольским ханом и императором Китая, Хубилай пригласил Пагба-ламу в Китай. Сын Сакья-пандиты стал духовным наставником будущего императора — основателя династии Юань, а ламаизм — государственной религией империи монголов. Статус Пагба-ламы вскоре возрос до уровня гоши — наставника государства. В 1263 г., когда Хубилай подчинил весь север Китая и решил перенести столицу из Каракорума в Пекин (Ханбалык, или Даду), Пагба-лама на время вернулся в Тибет, где официально возглавил общину Сакьяпа. В 1268 г. он был вновь приглашен ко двору Хубилая для создания монгольского, так называемого квадратного, письма на тибетской основе. Ламаистский первосвященник провел в Китае еще восемь лет, пользуясь почетом как духовный глава империи, а в 1276 г. получил соответствующий титул дабаофа ван («князь великого драгоценного Закона»).

Власть династии Юань была относительно слабой как в завоеванном Китае, так и в родной Монголии. Династия нуждалась в тесных духовных связях с Тибетом, поскольку авторитет императоров-монголов прямо зависел от наставничества ламаистских первосвященников. Весь период Юань, будучи в союзе с монгольской династией, община Сакьяпа руководила Тибетом. В том же, 1276 г. Хубилай учредил в Тибете должность военно-гражданского постоянного представителя юаньского двора. Однако должность эта, по крайней мере, поначалу, предоставлялась тибетцам — представителям той же ламаистской общины Сакьяпа.

Контроль империи Юань над Тибетом в политическом отношении не был слишком жестким, поскольку империя была больше заинтересована в духовном авторитете тибетских лам — священнослужителей государственного буддизма. Такого типа отношения с Тибетом были тем более важны, что юг Китая тогда еще не был покорен и управлялся династией Южная Сун. Идеологическая интеграция империи Юань на ламаистской основе помогла ей не только устоять в Монголии после распада державы чингисидов, но и покорить затем в 1279 г. весь Китай. Особый автономный статус Тибета в рамках империи Юань сохранялся и далее. Ведомство, ответственное в империи Юань за тибетские дела (сюанъчжэн юань), возглавлял гоши — как правило, представитель высшего тибетского духовенства; им же рекомендовался кандидат на должность военно-гражданского представителя Юань в Тибете.

По мере упадка империи Юань слабела и власть общины Сакьяпа в Тибете. В результате к 1359 г., т. е. за десять лет до падения Юань в Китае, верх взяли ламаистские общины — соперницы Сакьяпа и тем проложили путь к замене ее теократии светскими государствами. Связи Тибета с Монголией и Китаем в середине XIV в. ослабли, однако политический симбиоз ламаистской теократии с правителями монголов или императорами Китая в XIII в. сказался на ходе последующей тибетской истории.

Империя Мин, сменившая в Китае монгольскую империю Юань, проводила в Центральной Азии менее энергичную политику. В начале XV в. активизировались ее дипломатические и торговые связи с соседями, но процесс этот оказался весьма непродолжительным. Влияние на тибетские дела отчасти осуществляли и монгольские правители. В ходе непрерывных внутритибетских усобиц наметилась гегемония светских династий — Ринпун (1436–1565) и сменившей ее Цзанба (1565–1642). Обе они пользовались поддержкой ламаистской общины Кармапа.

Постоянные распри продолжались не только между светскими правителями Тибета, но и между влиятельными группировками духовенства. На сложном фоне религиозно-политических усобиц выделился влиятельный ламаистский священник Цзонкхапа (1357–1419) — вождь «пуританского» направления в ламаизме. Он произвел реформу ламаистского культа и монашества, основав знаменитую впоследствии общину Гэлукпа, или так называемую Желтую церковь, противостоявшую традиционной общине «красношапочников». Лучше организованные, индоктринированные и авторитетные как в делах культа, так и в политике, «желтошапочники» постепенно восстанавливали теократические традиции общины Сакьяпа.

До середины XVII в. «желтошапочники», однако, не имели в Тибете прочного положения: им противостояли светские династии-гегемоны и традиционные общины «красношапочников». Новая «церковь» с начала XV в. пользовалась вниманием минских императоров, но в реальной политике связи с империей Мин значили немного. Сила и авторитет «желтошапочников» возросли с установлением более тесных связей с монгольскими правителями, которые к середине XV в. все заметнее одерживали верх над минским Китаем. Во второй половине XVI в. четвертый глава общины Гэлукпа Содном-Чжамцо (1543–1588) принял приглашение монгольского Алтан-хана посетить Ордос. В 1578 г. Содном-Чжамцо обратил Алтан-хана в ламаизм «желтошапочного» толка. Новообращенный монарх присвоил своему духовному наставнику монголо-тибето-санскритский титул далай-лама ваджрадхара — «великий лама-громовержец». Так возник титул духовного правителя Тибета — далай-лама. Содном-Чжамцо был провозглашен сразу Третьим далай-ламой, а два его предшественника посмертно удостоились титулов Первого и Второго далай-лам. Так община Гэлукпа была признана монгольским монархом ведущей в тибетском буддизме, а ее учение — фактически государственной религией Монголии.

Несмотря на поддержку монгольских правителей, Гэлукпа с центром в Лхасе не смогла добиться безусловной власти над Тибетом. В стране уже давно продолжалось противоборство светских и духовных властей. Перелом наметился лишь при Пятом далай-ламе. В 1642 г. он обратился за помощью к Гуши-хану, вождю амдоских (кукунорских) монголов-хошоутов, переселенцев