Читать книгу - "Восток на рубеже средневековья и нового времени XVI-XVIII вв. - Коллектив авторов"

Преподавание в монастырских школах и коллегиях велось на испанском языке, знание которого оказывалось привилегией филиппинской элиты. Религиозное же обучение рядовых жителей монахи проводили на местных языках, которые специально изучали. С испанизацией было связано развитие на Филиппинах книгопечатания. С конца XVI в. здесь издавались книги религиозного содержания, причем не только на латыни и испанском, но и на местных языках (с использованием латинского алфавита). Испанцы принесли на Филиппины ставший здесь чрезвычайно популярным жанр героической эпической поэмы (коррида), театрализованные представления религиозного содержания (мистерии пасьон и драмы на библейские сюжеты), а также народные драмы моро-моро (о борьбе христиан с мусульманами). В XVIII в. появилось большое число музыкантов и композиторов филиппинцев, создателей церковной органной музыки и хоралов. В народной музыке испанское влияние сочеталось с малайской музыкальной традицией.

Культурный синтез особенно отчетливо прослеживается в художественной культуре филиппинцев. Местные ювелиры, резчики по дереву, скульпторы, знакомясь с образцами европейского художественного творчества, ввозившимися из Испании и Мексики, старались не просто копировать их, а вносили в свою работу элементы импровизации, основанной на филиппинской традиции, и заимствования из декоративного искусства Китая, Индии, Индонезии. К примеру, ювелирное дело, развитое среди жителей Филиппин задолго до появления на Архипелаге европейцев, с приходом испанцев почти полностью переориентировалось на изготовление предметов католического культа (кресты, ладанки, четки и т. п.), сохранив при этом собственную технику ювелирной работы, используя традиционные декоративные мотивы и местные материалы (перламутр, черепашьи панцири и др.).

Под воздействием испанской культуры развивалась филиппинская религиозная скульптура — изготовление деревянных статуэток католических святых (сантос), которые объединяли в себе черты, свойственные и испанской иконографии, и в большей степени азиатскому искусству. К числу последних относились использование традиционной техники обработки древесины, красочные росписи изваяний, воспроизведение в ликах святых этнических черт малайского или китайского типа (в зависимости от того, филиппинцем или китайцем был мастер-сантеро).

Новым видом искусства, возникшим в результате ознакомления филиппинцев с образцами европейской живописи, стала их собственная иконописная школа. Иконопись развивалась на Филиппинах, в отличие от Испании и латиноамериканских колоний, как один из основных жанров культового искусства, в котором проявились природная склонность филиппинцев к живописному творчеству как средству художественного восприятия мира и особенно развитое у них чувство цвета.

С испанским завоеванием началось внедрение западных форм архитектуры, развитие каменного зодчества, в доколониальный период неизвестного филиппинцам.

Монументальные каменные церкви и укрепленные военные форты стали символами испанского колониализма на Филиппинах. Но и здесь филиппинская традиционная культура внесла свою лепту. Филиппинские мастера, работавшие по декорированию церквей, в резьбе по дереву и камню воспроизводили традиционный малайский стиль (окиль, или окир) и чисто филиппинские растительные и зооморфные орнаменты.

Таким образом, ответ филиппинского общества на испанизацию культуры состоял в сложном процессе отбора, адаптации, усвоении филиппинцами тех элементов культуры Запада, которые были наиболее приемлемы для их эстетического опыта, психологии, духовного склада. В результате культурного взаимовлияния и синтеза многое заимствованное из испанской культуры со временем органически вошло в национальную культуру Филиппин.

Глава 33

Монголы в XVI–XVIII вв.

После смерти Даян-хана в 1543 г. единое монгольское государство в очередной раз распалось: оно было разделено между его сыновьями. С этого времени среди восточных монголов начинают различать северных (халхасы) и южных (тумэты, ордосцы, чахары). Несколько позже на западе Халха-Монголии родственником Даян-хана, Шолой-Убаши-хунтайджи (1567–1630), было образовано государство Алтын-ханов, ставшее оплотом борьбы восточных монголов с ойратами. Значительное место среди князей Южной Монголии занимал Туметский Алтан-хан (1543–1582), который основал город Гуйхуачэн (современный Хух-Хото во Внутренней Монголии КНР), заложенный в 1554 г. После смерти Даян-хана он занял лидирующие позиции среди восточных монголов, добился от Китая открытия новых рынков.

В 1552 г. Алтан-хан предпринял поход против ойратов, которые стали угрожать позиции восточных монголов в Ордосе и Кукуноре. Ойраты потерпели от него поражение в районе рек Кунгуй и Джабхан, находящийся южнее оз. Киргиз-нур. Разобщенностью ойратов и их ослаблением в результате похода Алтан-хана воспользовались восточномонгольские князья, организовавшие против ойратов серию военных походов (1562, 1570, 1574, 1587 гг.). В результате основная часть ойратов была вытеснена в район монгольского Алтая и полностью отрезана от рынков Китая.

В начале XVII в. Монголия представляла собой ряд независимых владений, располагавшихся по три стороны от пустыни Гоби. В южную группу входили племена корцинь, граничившие с маньчжурскими племенами, а потому поддерживавшие с ними наиболее тесные отношения, а также племена Ордоса, тумоты, харачины и чахары. К северу от пустыни Гоби (Халха-Монголия) обитали три основные группы племен: племена Тушету-хана, Джасакту-хана и Чэчэн-хана. В западной части Монголии кочевали ойратские (джунгарские) племена: чоросы, дэрбэты, торгоуты и хошоуты. Политическая обстановка характеризовалась постоянными междоусобицами в среде монгольской знати. Условия для создания централизованного монгольского государства отсутствовали. Номинальным титулом всемонгольского хана и его печатью обладал глава Чахарского ханства Лигдан-хан, так как он считался старшим среди потомков Чингис-хана.

Монголы-кочевники, основой хозяйственной деятельности которых являлось скотоводство, постоянно остро нуждались в сельскохозяйственной и ремесленной продукции оседлых государств. Необходимое они могли получить, только имея рынки сбыта своей скотоводческой продукции. В основе большинства конфликтов между монгольскими племенами, их войн с оседлыми государствами лежала экономическая необходимость в таких рынках, а не только субъективные устремления отдельных правителей.

Посредством товарообмена монголы не могли получить все необходимое им даже от такого огромного и развитого оседлого государства, как Китай, так как его потребности в скотоводческой продукции кочевников были ограниченны. Возникала конфликтная ситуация. Выходом из нее для Китая был откуп, что фактически и имело место в эпоху Мин (1368–1644), когда Срединное государство при посольском торговом обмене с кочевниками платило за пригоняемый ими скот весьма завышенную цену. В то же время Китай использовал посольский торговый обмен как экономический рычаг, с помощью которого влиял на политику кочевников. Монголы, как свидетельствуют источники, в случае неугодной правительству Китая политики лишались прав на торговые посольства.

Для получения возможности торгового обмена монголам приходилось или вести войны между собой за контроль над торговыми путями в Китай, или объединяться, чтобы силой оружия получать от Китая необходимые кочевому обществу продукты. Поэтому основной целью минской дипломатии было поддержание баланса сил между группировками монголов, чтобы не допустить их объединения и, следовательно, дальнейшего усиления.

Из-за частых набегов, организуемых монгольскими князьями на пограничные районы империи Мин, китайско-монгольские отношения были напряженными.

В конце XVI — начале XVII в. на политической арене региона появилась новая сила в лице Нурхаци, являвшегося одним из правителей маньчжурских племен. В борьбе за объединение маньчжур Нурхаци столкнулся с интересами других князей