Читать книгу - "Леннон и Маккартни. История дружбы и соперничества - Иан Лесли"

на семейную фирму – помогать отцу расширять бизнес. Так открылись «Музыкальные магазины северного Ливерпуля», или NEMS, которые торговали пианино, радиоприемниками и грампластинками.

Всю жизнь Брайан прожил в тихом несчастье. В школе его травили, общество отказывалось принимать. Но мечты у него были самые светлые. Брайан Эпстин мечтал о сцене. Занимаясь NEMS, он инвестировал в Ливерпульский Дом пьесы и с радостью общался с актерами. «Была в нем какая-то тоска, – вспоминает сотрудница Дома пьесы, актриса Хелен Линдси. – Он очень хотел попасть к нам в „магический круг“ – в страну чудес». Брайан поступил было в лондонскую RADA[24], но там был так же несчастен, как и в школе. Осенью 1957 года он возвратился в Ливерпуль и открыл новый отдел NEMS, специализирующийся на грампластинках. Новая работа совпала со взрывом рок-н-ролла на музыкальном рынке. Под руководством Брайана и его брата Клайва новый магазин процветал, и в 1959 году они открыли филиал на Уайтчепел, в центре Ливерпуля: именно там Пол с Джоном торчали по многу часов. К 1961 году Эпстины владели сетью пяти магазинов, а NEMS стал одним из самых успешных продавцов пластинок в Северной Англии. Жилось Брайану не скучно, к нему наконец пришел успех, и все же он не был доволен жизнью. Его все так же тянуло в магический круг. «Мечтаю о Риме, – пишет он в дневнике. – Хочу жить в роскоши, выучить язык, жить по-итальянски: взять да и влиться в то манящее и чрезвычайно смешное маленькое общество, что называет себя „международный круг“». (Как раз недавно в бестселлеры вышел «Талантливый мистер Рипли» Патрисии Хайсмит, триллер о человеке, который обманом проникает в «магический круг» богатых американцев в Риме.) В NEMS можно было купить Mersey Beat, ливерпульский журнал, освещающий местные бит-группы, и Брайан стал замечать, как быстро тот расходится. Он и сам начал писать туда обзоры на песни. Вполне возможно, именно там он впервые и прочел о The Beatles. А потом как-то раз, в конце октября, покупатели попросили My Bonnie в исполнении The Beatles, хотя достать ее можно было только в Германии: это был сингл, который они записали у Тони Шеридана в Гамбурге. Эпстин спросил тогда Билла Гарри, редактора Mersey Beat, где бы ему послушать этих ребят, и тот подсказал ему заглянуть в «Пещеру» в обеденное время. «Пещера» была как раз по соседству с магазином на Уайтчепел.

Так и случилось, что 9 ноября 1961 года Брайан Эпстин спустился в «Пещеру» с портфелем в руке, а вслед за ним – его помощник, Алистер Тейлор. По ощущениям это было, наверное, все равно что погрузиться в собственное подсознание: темная, накуренная комната с гнетуще низким потолком, стены истекают потом, толчея человеческих тел. В ушах пульсирует шум, в котором постепенно угадываешь музыку. А там, на сцене, кучка худощавых молодых людей играет шоу, ничего общего не имеющее с шоу-бизнесом. «Никогда, ни на одной сцене я не видел никого подобного The Beatles, – скажет Эпстин впоследствии. – Во время выступления они курили, жевали, болтали и прикидывались друг другом, оборачивались к зрителям спиной, орали на них и ржали над шутками для посвященных…» На опытный взгляд Брайана, The Beatles абсолютно все делали не так. Дисциплина у них отсутствовала, профессионализма тоже недоставало, да и на сцене они, кажется, развлекали себя и друг друга не меньше, чем публику. И несмотря на все это, они его очаровали. Через три года о том вечере он будет говорить словно о глубоком откровении: «Все в The Beatles было по мне. И то, как они относятся к жизни, и как шутят, и как лично ведут себя, – все это моя мечта. В них я увидел прямые, раскрепощенные, смелые человеческие отношения, которых никогда не знал, которых жаждал и без которых мучился. С появлением The Beatles чувство собственной неполноценности как рукой сняло: я знал, что могу помочь им, они же хотели моей помощи и доверились мне».

The Beatles живо отозвались на его внутренние противоречия. Неожиданно пред ним предстали бесстыдно-искренние штукари, лохматые мальчишки, чья наглая жизнерадостность достойна магического круга. Словно бы ночная жизнь Брайана разыскала его дневные грезы, и они слились воедино на маленькой клубной сцене. Энтузиазм Эпстина очень любят объяснять сильной привязанностью к The Beatles, в особенности к Леннону. Они обладали воистину полиморфическим очарованием. Эпстин влюбился в The Beatles как в группу, как в общность. Именно это чувство сподвигло его предложить им менеджмент, по тем временам неслыханный, – такой, который стоял бы на преданности, а не на погоне за деньгами.

The Beatles договорились встретиться с Эпстином у него в магазине на Уайтчепел в среду, 29 ноября, после обеденного выступления. Они углядели в нем крупного игрока, успешного бизнесмена со связями в индустрии, как выразился Леннон, «эксперта». The Beatles и Эпстин условились, что тот попробует их представлять, «а там посмотрим». В ту пятницу он отправился в Лондон на встречу с руководителями двух крупнейших звукозаписывающих компаний, EMI и Decca. Те, не желая обидеть молодого парня из NEMS, согласились послушать эту его группу из Ливерпуля.

О повторной встрече с The Beatles Эпстин договорился на воскресенье, в половину пятого дня. Тогда все чуть было не кончилось провалом. Джон, Джордж и Пит явились вовремя, а Пол – нет. Прошло полчаса. Уже и не знали, о чем разговаривать. Наконец Брайан предложил Джорджу позвонить Полу домой. Джордж вернулся с новостями: оказалось, Пол только что проснулся и в данный момент принимает ванну. Брайан уже не на шутку рассердился, и добродушный юмор битлов лишь отчасти умилостивил его (Джордж сказал: «Ну и что, что опаздывает: зато хоть чистый придет»). Через некоторое время Пол действительно объявился. Брайан сообщил группе, что лондонские компании проявляют к ним интерес, и добавил, что хорошо бы просить за выступления больше денег, об этом он пообещал позаботиться. Что важнее всего – он дал понять, что амбиции его простираются не только на отечественный рынок: Брайан уже подумывал об Америке. «Вы у меня взлетите выше Элвиса», – сказал он, и это пророчество они нашли одновременно вздорным и головокружительным. Договорились, что теперь он их официальный представитель. Леннон позже будет утверждать, что решение это принял самостоятельно, не сойдясь мнениями с Полом: «Я часто судил о людях неверно, но иногда угадывал, и Брайан – как раз такой случай».

Здесь нам не стоит верить Джону на слово: он известен тенденцией рисовать себя движущей силой The Beatles, однако опоздание Пола на встречу с Эпстином хорошо задокументировано. Зачем же он вставлял палки в колеса? Вероятно, переживал о том, как появление Эпстина скажется на его отношениях с Джоном. Пол, как и Джон, неплохо разбирался в людях и видел, что Эпстин находится под влиянием Джона. Пола тревожило, что, если Эпстин станет менеджером, власть Джона над группой кратно возрастет. Тревожило его, какую власть Джон возымеет над Эпстином, а значит, и над группой, если Эпстин станет их менеджером. Тревоги его оказались небеспочвенны. Вступив в должность,