Читать книгу - "Хроника - Салимбене де Адам"

грабительства, разграбят и тебя». Также Фридрих мог сказать о себе и словами из Книги Иова, 19, 9: «Совлек с меня славу мою и снял венец с головы моей». Это может быть отнесено к папе Иннокентию IV, который отстранил его от власти, или к городу Парме, который в буквальном смысле совлек с него доспехи и снял с головы его корону, которую нашел некий житель Пармы в городе Виттория во время его разрушения и открыто нес ее в руке, и пармцы забрали ее себе, в соответствии со словами, написанными Григорием: «Желает быть ограбленным тот, кто открыто несет сокровище по дороге»[1657]. Я видел этого человека и познакомился с ним, а также видел и корону, и даже держал в руках, и она имела большой вес и большую ценность. А пармцы дали ему за эту корону двести имперских либр и дом около церкви Святой Христины, в котором раньше мыли и поили лошадей. Этого человека прозвали Коротышкой, потому что он был маленького роста. И есть в Книге Иова слова, которые могли бы прозвучать в личной жалобе Фридриха Богу или папе Иннокентию IV или городу Парме: «Кругом разорил меня, и я отхожу; и, как дерево, Он исторг надежду мою. Воспылал на меня гневом Своим и считает меня между врагами Своими. Полки Его пришли вместе и направили /f. 353a/ путь свой ко мне и расположились вокруг шатра моего» (Иов 19, 10–12).

Восьмым его несчастьем было, когда его князья и бароны восстали против него, как, например, Тебальдо Франческо, который заперся в Капаччо[1658] и впоследствии имел тяжелую кончину, будучи ослеплен и подвергнут различным пыткам, и убит им[1659]; и Пьер делла Винья[1660], и многие другие, перечисление которых заняло бы много времени. О них император мог сказать словами Иова, 19, 19: «Гнушаются мною все наперсники мои, и те, которых я любил, обратились против меня». Тем, кого он больше всех любил, был Пьер делла Винья, которого он вознес из ничего, так что мог ему сказать словами из 3 Цар. 16, 2: «Я поднял тебя из праха». Прежде тот был бедным человеком, а император, желая его возвысить, сделал его своим секретарем и присвоил звание логофета.

О логофете: что это означает

Соединяются два слова, «логос» и «фета», что означает «положение»; и логофетом называется тот или та, кто держит речь к народу или кто объявляет ему указ императора или какого-либо государя[1661].

Девятым его несчастьем было, когда его сын, король Энцо, был схвачен болонцами[1662]; это было заслуженно и справедливо, так как он захватил в море прелатов, которые направлялись на собор к папе Григорию IX. О чем Ис. 3, 11: «А беззаконнику – горе, ибо будет ему возмездие за дела рук его». К этому же взывает Екклесиаст, 8, 13: «А нечестивому не будет добра, и, подобно тени, недолго продержится тот, кто не благоговеет пред Богом». Следовательно, не могло того не быть, чтобы меч боли за сына, в такое время схваченного врагами, не пронзил императора. Ибо тогда исчезла всякая надежда на его победу.

О большой власти Паллавичини и о том, как какой-то петух выклевал ему глаз, когда он был ребенком

Десятым и последним его несчастьем было, когда он услышал, что маркиз Уберто /f. 353b/ Паллавичини получил большую власть над ломбардцами, чем сам он когда-либо мог иметь[1663], хотя тот и был на его стороне. А был тот старым, немощным, слабым и одноглазым, потому что, когда он малюткой лежал в колыбели, какой-то петух выклевал ему глаз, то есть клювом вытащил его из головы ребенка и съел.

К этим десяти несчастьям покойного императора Фридриха мы можем добавить еще два, чтобы получить число 12. Первое – он был отлучен от Церкви папой Григорием IX. Второе – Церковь пыталась отнять у него королевство Сицилии. И виной этому был он сам. Ведь когда Церковь послала его за море для обретения Святой земли, он заключил мир с сарацинами без какой-либо выгоды для христиан. Сверх того, он велел восхвалять принародно в храме Господнем имя Магомета[1664], как мы уже рассказывали в другой хронике, где описали двенадцать злодеяний Фридриха[1665].

Паллавичини же имел власть над городами Ломбардии, а именно Брешией, Кремоной, Пьяченцей, Тортоной, Алессандрией, Павией, Миланом, Комо и Лоди. Императору это никогда не удавалось. Кроме того, в своих походах Паллавичини, когда хотел собрать войско, получал по своему желанию рыцарей и пехотинцев из Верчелли, из Новары и из Бергамо. Да и пармцы давали ему рыцарей и пехотинцев, когда он хотел, скорее из страха, нежели по любви, ведь они были сторонниками Церкви, а он – ее противником. Сверх того, они избавляли его от затруднений, давая ему ежегодно две тысячи имперских либр[1666]. Ведь они считали, что «всему свое время, и время всякой вещи под небом», Еккл. 3, 1, и что «для всякой вещи есть свое время и устав», Еккл. 8, 6. А также Сир. 1, 23: «Терпеливый до времени удержится и после вознаграждается веселием». Это также то, что Господь сказал иудеям, Ин. 7, 6: «Мое время еще не настало, а для вас всегда время». Но слушай, что Он говорит: «Когда изберу время, Я произведу суд по правде» (Пс. 74, 3).

Как пармцы отомстили за себя Паллавичини

Подобным образом поступили пармцы с Паллавичини: когда наступил удобный момент, они отомстили ему, разрушив дворец, который он имел в Парме на площади Святого Александра, и дворец, который был у него в Соранье, наподобие замка[1667], и отняли у него земли и селения, которые он имел в Пармском епископстве /f. 353c/, еще при его жизни и таким образом вернули выплаченные ему деньги. О чем в 1 Мак. 12, 1 говорится: «Ионафан, видя, что время благоприятствует ему», сделал свое дело. Паллавичини был пармским гражданином, и хотя он был человеком «надменного сердца» и хотел жить на широкую ногу, но был беден настолько, что имел лишь двух оруженосцев, которые, когда он ехал верхом, сопровождали его на тощих клячах, как я видел собственными глазами; он ехал рядом с ними и полагал себя важным. Когда же он имел власть над вышеперечисленными городами, что продолжалось 22 года[1668], он всякий день тратил на свой двор 25 имперских либр помимо хлеба и вина.