Читать книгу - "Чёртово наследство - Марина Север"

в сплошной ледяной панцирь, сковавший спину. Ей казалось, что если она сейчас резко обернется, то увидит лишь пустоту, но эта пустота сомкнет челюсти прямо на ее горле.

Неожиданно боковым зрением девушка уловила какое-то движение. Нет, просто показалось. Здесь никого нет. Шаг… Еще один…

Марина замерла. За спиной раздалось шипение — тихое, монотонное, от которого по коже пробежали мурашки. Она медленно повернулась.

Прямо перед ней, в двух шагах, стояло существо. Оно не имело формы — клубящаяся тьма, в центре которой горели два ярко-зелёных глаза. Они смотрели не на неё — сквозь неё. Не было ни лица, ни тела, только плотная чернота и этот взгляд, от которого холодело внутри.

Марина почувствовала, как мир накренился. Земля ушла из-под ног, звуки стихли, оставляя только оглушительное шипение.

А затем внутри нее лопнула невидимая плотина. По венам, обжигая изнутри стенки сосудов, хлынула горячая волна. Кровь мгновенно вскипела, превращаясь в расплавленную медь. Боль была ослепительной, невыносимой, но вместе с ней пришла пьянящая, дикая сила. Жар собрался тугим шаром в солнечном сплетении, рванулся вверх по трахее, опаляя гортань сухим огнем, и ударил в кончики пальцев. Дар огня пробудился в ней внезапно, яростно, разрывая грудную клетку голодным зверем. Этого просто не может быть. Целый год спокойной жизни лопнул как воздушный шарик, поднявшийся высоко в небо. Как? Почему? Но раздумывать было некогда.

Она протянула руку ладонью вперед, и из ее центра вырвался слепящий язык чистого пламени, не рыжего или желтого, а пронзительно-белого цвета.

— Исчезни! — собственный голос показался Марине чужим.

Огненный язык метнулся к существу. Черная масса не попыталась увернуться. Она встретила пламя своим беззвучным чревом. На одно мгновение белое пламя и черный дым сплелись в единый клубок, а затем существо издало высокий визжащий звук и начало стремительно оседать. Несуразные конечности растворились, и через секунду на месте кошмара осталось лишь несколько витающих в воздухе хлопьев черной сажи.

Жара схлынула так же резко, как и нахлынула. Вену прострелило ледяной иглой отката. Марина пошатнулась, хватая ртом прохладный утренний воздух. Сердце колотилось где-то в горле, а на ладонях появилась краснота, которая горела огнем от ожога. На шее под самыми волосами загорелся шрам. Марина потерла его рукой. Эта та самая отметина, которую ей поставила баба Глаша. По ее словам, он должен сдерживать силу. Но что-то не помогло.

Девушка облокотилась о ствол дерева и часто задышала. Теперь ей стало по-настоящему страшно. Её пугало не существо, которое она видела. Она боялась собственного тела и того, что сейчас произошло. То, что они так долго сдерживали с бабой Глашей, вновь вырвалось наружу. Семь даров должны были пропасть вместе с серьгами, но один из них по какой-то причине вновь проявил себя в полную силу. Дар нападения. Самый мощный из всех. Он подчиняет волю своего обладателя, затягивает все глубже, очерняя душу. А прошлой ночью она ощутила силу дара воды. Марина чуть не разрыдалась, но взяла себя в руки: нужно было выбираться из леса. Скорее всего, Никита Андреевич уже понял, что девушка отстала. Не нужно, чтобы он все это видел.

Марина собрала все силы и буквально бегом рванула по тропинке, ведущей в деревню.

Впереди, наконец, мелькнул первый просвет. Еще один поворот, и черная стена ельника раздвинулась. Запахло гарью, кислым тестом и навозом — деревня. Человеческое жилье.

***

Никита Андреевич стоял возле кромки леса, разговаривая с каким-то мужиком в потертых штанах и грязной майке. Во рту у того торчала самокрутка.

— О, а вот и вы, — сказал завхоз, даже не удивившись, что девушки столько времени не было. — А я думал, вы окрестности осматриваете, не хотел мешать. Вот, стою, жду вас. Да Семеныча повстречал, местного тракториста.

Мужчина с засаленными волосами и отросшей щетиной улыбнулся беззубой улыбкой и сказал: «Здрасьте».

Деревня оказалась рядом домов на нескольких улицах. Дороги были грунтовыми, и после дождя на них оставались глубокие колеи.

Дома здесь не стояли ровно — они клонились друг к другу, как старики на лавочке, будто искали опору. Крыши из почерневшей дранки поросли мхом.

Первым они увидели одноногого деда. Он сидел на земле у покосившегося забора, вытянув единственную ногу в кирзовом сапоге. Вторая штанина была закатана, открывая белую культю с сизыми венами. Лицо его было изрезано глубокими морщинами, а глаза — выцветшие, почти белые.

Рядом, на перевёрнутом ведре, сидел мальчик. Ему было, на вид, лет двенадцать, но держался он серьёзно, как взрослый, и строгал ивовую ветку, не поднимая глаз.

— За молоком? — проскрипел дед. Голос его был сухим треском ломаемого валежника.

Никита Андреевич улыбнулся и ответил:

— За ним, родимый. Еще и творог со сметаной надобно. Уж очень он нашим постояльцам нравится.

Старик растянул рот в беззубой улыбке.

— У Петровны бери. Только зубы береги, — хмыкнул мальчишка, впервые подняв голову. Глаза у него оказались такими же выцветшими, как у деда, но если старик смотрел сквозь человека, то внук смотрел внутрь, выворачивая душу наизнанку одним лишь взглядом.

Никита Андреевич усмехнулся и потрепал мальца рукой по голове.

— Так мы сегодня за большой партией. Пансионат под завязку. Вот, подмогу с собой привел. Марина Константиновна наша хозяйка теперь.

Старик нахмурился и потер иссохшими пальцами седую бороду.

— Ну так идите, у Петровны сегодня хороший удой должен быть. Ну и к Любке загляните, она тоже давеча хвалилась, что коровы хорошо доиться начали. Никак к нашей ведьме бегала, заговор на удой просила.

Никита Андреевич поблагодарил старика, и они с Мариной двинулись по улице вдоль старых покосившихся домов.

— А про какую ведьму он говорил? — нарушила молчание девушка.

— Да есть тут у них древняя старуха. От хвори лечит, да местным в разных делах помогает. Говорят, травки у нее волшебные есть. Собирает, высушивает, а потом заговоры на них делает.

— И что, помогает?

Никита Андреевич повернулся и посмотрел на Марину.

— Не знаю, — пожал он плечами, — но местные говорят, помогает.

Дальше они пошли молча. Марина осматривала местность, старые домишки и людей во дворе за покосившимися заборами. Некоторые с любопытством смотрели им вслед. Для них Никита Андреевич был своим, а Марину они видели впервые. Насколько она знала, к чужакам везде относятся с опаской, тем более в такой маленькой деревне, где люди живут по своим правилам. Но она не собиралась нарушать их идиллию. Девушке просто было интересно.

Старуха сидела на низком чурбачке, скрестив босые ноги, покрытые