Читать книгу - "Чёртово наследство - Марина Север"

продукты с местного молокозавода были ужасны: сметана прокисала уже на третий день, а творог был странным на вкус. Настоящее, густое, как сливки, молоко можно было добыть лишь там, за озером.

Марина накануне сказала Максиму, что пойдет вместе с завхозом за молоком и творогом. Муж был не против, хотя, как всегда, просил быть осторожней.

— Никита Андреевич, — окликнула Марина мужчину, — я готова.

Завхоз, отвязывающий в это время лодку от мостков, обернулся. Лицо его выражало скорбь человека, которому вечно что-то нужно перетаскать или покрасить.

— Сегодня вместе поедем за молочной продукцией. Хочу сама лично познакомиться с жителями деревни, откуда нам поступают свежее молоко, сметана и творог. Я полтора года жила в деревне, кое-что смыслю.

Марина, конечно же, не знала ничего. Однажды на Пасху она собиралась купить у местной жительницы молоко, но нашла ее в магазине мертвой. После этого она и смотреть в сторону фермерской продукции не могла.

За молоком, творогом и сметаной ездил их заведующий хозяйством, мастер на все руки. Марина изучила бухгалтерию и поняла, что его зарплата вполне соответствует разносторонним обязанностям.

Никита Андреевич долго жевал губами, глядя то на стелящийся утренний туман, то на небо, озаряющиеся первыми лучами солнца. Он знал этот маршрут очень хорошо.

Марина села в лодку и посмотрела туда, где возвышался густой плотный лес. Лодка была в отличном состоянии, поэтому девушка села в нее без страха, хотя уже долгое время боялась воды. Никита Андреевич взялся за весла, и лодка медленно заскользила по озеру.

— Марина Константиновна, — вдруг сказал завхоз, — нам плыть минут пятнадцать. Если боитесь, держитесь за края лодки.

Девушка коротко кивнула и схватилась за бортики. Тишину нарушали лишь ритмичные всплески воды.

Марина вспомнила вчерашнее происшествие в пансионате. Судмедэксперт счел это несчастным случаем. Возможно, так оно и было, но выглядело все довольно странно. Как будто бизнесмен вошел, включил парилку на сто двадцать градусов и тихо умер, даже не попытавшись выйти наружу. Однако постоянных работников пансионата это не очень тронуло. Они не хватались за сердце и не заливались слезами. А вот новые служащие — другое дело. К примеру, у женщины-администратора тряслись руки, и глаза были красными от слез. Видимо, она впервые с таким столкнулась.

Следователь Кротов, побывав в кабинете управляющей, заметно смягчился. Марина позже поинтересовалась у Ирины Андреевны, что у них был за разговор. Девушка ответила, что таких людей нужно как-то утихомирить, чтобы они не раздували «это дело» о несчастном случае. Ведь репутация пансионата может сильно пострадать.

Марина не стала спрашивать, каким образом она с ним договорилась. Догадалась сама.

Пансионат, конечно, был очень доходным местом, но с ним явно было что-то не так. Не успели они приехать, как в бане обнаружился труп, а местная полиция отнеслась к этому спустя рукава. Максим говорил, что в пансионате уже были несчастные случаи. Происходило это два раза в год, как по расписанию. Первый покойник уже был, значит, следующий появится месяцев через шесть? Марина очнулась от своих мыслей, когда лодка коснулась дна и ее резко качнуло.

— Приплыли, — сказал Никита Андреевич.

Он спрыгнул прямо в воду, благо на нем были резиновые сапоги, и привязал лодку к деревянному колышку, вбитому прямо в землю. Мужчина помог Марине выбраться и указал ей рукой в сторону темного леса. Девушка ступила на твердую землю и замерла на несколько секунд, а потом двинулась вслед за завхозом.

Тропинка через лес до деревни Пустошь была узкой, но хорошо протоптанной, возможно, ногами Никиты Андреевича.

— Я первым пойду, а вы за мной. Только смотрите, не отставайте. Места здесь глухие, хотя животных диких давно не водится, но потеряться можно за милую душу.

Завхоз недовольно взглянул на Марину.

— Я вообще не понимаю, зачем вам это надо. Сидели бы себе в пансионате, наслаждались теплым утром. Места здесь странные, да и название странное — Пустошь. Кто мог так ее назвать? Вообще-то от нашего пансионата автобусы туда ходят. Ну как туда — остановка есть возле указателя, а потом пешком километра три. Но уже хорошо, что не через лес.

Завхоз что-то говорил, но Марина его почти не слушала. Странное чувство тревоги поселилось внутри. Хотя чего ей бояться? Она же не одна, а с сопровождающим. Кстати, куда он подевался?

Девушка закрутила головой, но Никита Андреевич как сквозь землю провалился. Марина испугалась. Но что поделать — надо просто идти по тропинке, и тогда она точно выйдет к деревне. Скорее всего, завхоз уже ушел далеко вперед, поэтому волноваться не стоит. Марина прибавила шаг.

Лес вокруг был глухим, первобытным. Под ногами пружинил толстый ковер из мягкого изумрудного мха, скрывавший узловатые корни. Сосны-великаны подпирали низкое небо, сквозь их крону едва пробивался солнечный свет. Впереди змеилась узкая утоптанная тропинка.

Первые сто шагов прошли в тишине, нарушали которую лишь хруст сухих веточек под подошвами босоножек, да далекий вороний крик. Вскоре воздух стал плотным, вязким, словно наполнился невидимой пылью. Птицы замолчали разом, будто кто-то выключил звук. Стало так тихо, что Марина отчетливо слышала собственное дыхание, тяжелое, испуганное, вырывающееся изо рта белыми облачками пара.

— Никита Андреевич, — крикнула девушка, — вы где?

Но эхо ее голоса утонуло в темном лесу. Пройдя еще несколько метров, Марина снова остановилась и покрутила головой в разные стороны, ища глазами завхоза. Но ничего, кроме деревьев, плотно стоявших друг к другу, девушка не видела.

И тут она почувствовала странное тепло на затылке. Словно кто-то огромный наклонился прямо над ней и выдохнул жаркий спертый воздух. По шее, сбегая ледяной змейкой между лопаток, поползли первые мурашки. Марина инстинктивно ускорила шаг, крепче сжимая ручки плетеной корзины, которую взяла для молочных бутылей.

Тук.

Марина замерла. Где-то слева хрустнула сухая ветка — коротко, сухо, будто кто-то тяжёлый ступил на неё. Она сделала вид, что поправляет волосы, и повела глазами в сторону. Никого. Только деревья.

Она пошла дальше, стараясь дышать ровно, уговаривая себя, что это ветер. Но ощущение чужого присутствия не проходило. Что-то незримое скользило рядом, метрах в десяти, повторяя каждый изгиб тропинки. Марина не могла его видеть, но чувствовала: оно смотрит на нее. Взгляд был тяжёлым, липким, почти осязаемым, и от него холодели руки.

«Главное — не бежать, — стучало в висках. — Бежать нельзя. Зверь... или что это... бросится». Хотя Никита Андреевич говорил, что здесь хищники уже давно не водятся.

Она заставляла ноги переступать через узловатые корни размеренно, механически. Мурашки превратились