Читать книгу - "Год 2000-й. Восход полной луны - Александр Борисович Михайловский"

— поверь, я как раз этим и занимаюсь. Мне небезразлична твоя судьба. Прошу тебя, встань и иди с Тел. Она не сделает ничего плохого, если ты сама будешь вести себя благоразумно. Тебя впереди ждет много интересного, и очень скоро ты поймешь, что все вот это было излишним.

— Проблема не в том, что ты делаешь, а как это у тебя получается, — добавила рогатая. — Пошлость, безвкусица и плебейские замашки недопустимы для женской особи твоего положения. Все надо делать красиво и элегантно, даже развратничать, если уж тебе так хочется этим заниматься. — Она, прищурившись, оглядела меня с ног до головы. — А знаешь, пожалуй, мы с мамой и одной интересной особой слегка подправим твои внешние данные, поскольку природа явно поленилась подсыпать тебе красоты… Совсем немного, но так, что все знакомые будут говорить: «Ах, Ксюша, как ты похорошела!» и спрашивать телефоны этих, как их, пластических хирургов. Но мы не хирурги, милочка. Магия, только лишь она, и ничего более!

Последние слова рогатой самки что-то во мне задели. Я с некоторых пор смирилась, что навсегда останусь с этой лошадиной челюстью и невыразительными глазами. Раньше, было дело, бесилась, когда одноклассники глумились надо мной, обзывая «лошадью Пржевальского». Разумеется, задумывалась о пластике, но… ужасно боялась ложиться под нож, к тому же знала несколько историй, когда такие операции привели к очень неудачному результату, несмотря на отваленную кучу денег. Нет уж, гораздо лучше быть лошадью, чем чудовищем Франкенштейна, решила я для себя. В конце концов, я все же не безобразна настолько, чтобы рисковать тем, что имеется.

Надо признать, это была хорошая наживка со стороны рогатой — она прекрасно знала, какие мои струнки отзовутся на ее слова. Гнев стал остывать. Перспектива стать красоткой вдруг засияла впереди, маня недоступными прежде возможностями. Никакого ножа, только… магия! Магия… Повеяло детскими сказками, в которых возможно все — там чудовища становятся красавцами, а простые девушки выходят замуж за прекрасных принцев…

Неужели и для меня стало реальностью улучшить себя без всяких рисков? Но это же… это же большая удача, которую упустит только конченая дура! Тогда я могла бы влюблять в себя великолепных мужчин, даже не будучи при этом семи пядей во лбу… Могла бы позволить себе быть и неуклюжей, и смешной… Красоткам прощается все! Женская красота — на самом деле великая сила, когда мужчине не нужны ни деньги, ни положение избранницы. Они любят глазами, кто бы что ни говорил! Я могла бы ловить на себе восхищенные взгляды… И быть уверенной в искренности мужчины, когда он говорит, что я очень мила… Бесспорно, быть красивой — это наслаждение и ценный дар, доступный редким избранным. Это спокойствие, уверенность в себе, отсутствие необходимости производить впечатление, а также прибегать к разным ухищрениям, чтобы недостатки внешности не бросались в глаза. Это — просто счастье смотреть на себя в зеркало! Собственно, за это можно простить все, даже разбитый нос. Нос пройдет, а красота останется навсегда… Ну и рогатая ведь просто защищалась, это я была неправа, так как привыкла, что со мной обычно стараются не ссориться. Как она сказала — «импульсивные вспышки ярости»? Действительно, глупо вышло. Но извиняться не буду, хрен дождетесь! В конце концов, это я пострадала.

Что ж, надо идти… Кому я, собственно, нужна теперь в этом изменившемся мире, где мне стало так неуютно? Кроме того, как я поняла, выбора все равно нет. Дядя Володя не обманет — не такой он человек, это же ясно… Уж ему-то можно доверять — так и папа говорил много раз.

Вздохнув, я поднялась с пола. Рогатая сделала какой-то пасс руками — и перед нами замерцало что-то, заколыхалось. Впрочем, я даже не успела разглядеть, что это — она втолкнула меня в это окно и шагнула следом. Лицо ожег жар, как из финской бани, а в нос ударили ароматы, напоминающие то, как пахнет в церкви. Так куда же меня тащат — в ад или в рай?

1 0 апреля 2000 года, 16:25 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Сегодня истек срок, отведенный законом на полный подсчет голосов и выдвижение претензий, и Центризбирком наконец-то назвал избранного президента избранным президентом. При этом шебуршились и протестовали только сторонники гражданина Зюганова, но очень вяло и неубедительно, потому что тех крох, предположительно фальсификаций, которые им удалось наскрести, не хватало даже на то, чтобы просто оцарапать гранитный фундамент народного доверия. И это же событие дало возможность начать решать уже назревшие организационные вопросы, в первую очередь, по кандидатуре будущего премьера.

Задачу пригласить на встречу Евгения Максимовича взял на себя товарищ Иванов, как коллега и сослуживец. И вот будущий премьер-министр по схеме «одна нога еще там, а другая уже здесь», из своего депутатского кабинета в здании на Охотном ряду шагает прямо в мои апартаменты на «Неумолимом». Ходили в последнее время по «обществу» невнятные слухи, что молодому политику, совсем недавно выскочившему на московский Олимп, извне ворожит некая могущественная сила. Отсюда — и неожиданно победоносный ход кампании в Чечне, где с начала марта не было серьезных боестолкновений, непонятный мор, прокатившийся по сообществу либералов и разных колдунов, оглушительно высокий результат выборов и крайне невнятная реакция на все это со стороны сторонников гражданина Зюганова. Сам папа Зю при этом прячется, не показывается на публику, и действует исключительно через своих ближайших помощников, из числа которых недавно выбыл Николай Харитонов.

Представлял меня будущему премьеру все тот же товарищ Иванов. Мол, вот этого человека зовут Сергей Сергеевич Серегин, по должности он Специальный Исполнительный Агент Творца всего Сущего, Бич Божий, Защитник Земли Русской, а также Верховный Главнокомандующий Четвертой Русской Галактической Империи. Если он вдруг нечаянно чихнёт, то с лица планеты может сдуть не очень большую страну вроде Германии, Франции или Великобритании, а если рассердится всерьез, то несдобровать уже и Соединенным Штатам.

— Сергей Борисович на меня наговаривает, — с улыбкой сказал я, пожимая руку будущему премьеру. — Зазря, и уж тем более случайно, я и мухи не обижу. Ну а если приходится сердиться, то гнев мой падает исключительно на головы вооруженных врагов и правящих жирных котов, а простонародье во враждебных странах, пережив сильный, но недолгий страх, продолжает заниматься своими обычными делами.

— Я не наговариваю, а утрирую, — поправил Сергей Иванов, —