Читать книгу - "Графомания. Не прислоняться - Виталий Штольман"

предназначенную для хозяйственных работ, и спустился для продолжения активного отдыха.

Снег не прекращался, Карачуну было плевать на горести землян.

Митяй вернул лопату и продолжил кидать снег. Теперь с тротуара на сугроб. Любимые соседи без внимания его не оставили. Сначала подошла бабка с пятого этажа и вывалила весь праведный гнев на ЖКХ, нежелающее выгонять дворников на работу, пересчет коммунальных платежей и прочее. Копатель пытался убедить ее в том, что слепой мятежный порыв далеко не по адресу и сам он попутчик эпохи, не имеющий никакого отношения ни к богу зимних стуж, ни к управляющей компании, но та уже разогналась и на полном ходу валила всеми аспектами боли, общественными условностями и исторической необходимостью. Пришлось слушать. Истерика бабки закончилась художественным метанием слюны и проклятий вкупе с театральным хватанием за сердце и беспоклонным отступлением за кулисы. Следом объявилась дама с собачкой с первого этажа, что сетовала на объединяющую трагедию и упавшие принципы соседей. Митяю же она выразила человеческое спасибо, мол, показывает пример другим… Другим потрясающе бесстыдным. Ушла. Через пять минут вернулась с морально уставшими мужем и сыном-подростком. Оба они, вооруженные лопатами до зубов, под четким руководством главы семейства принялись чистить придомовые тропинки. От сего действа Митяй даже испытал странное наслаждение. Затем проходили еще несколько пугливых невежд и зрителей с каскадной рефлексией, что оценили социально значимое действо, но помогать физически отказались. В ход шло слово. Теплое. Светлое. Как весна. Как весна, о которой сейчас мечтали абсолютно все. Все, кроме Карачуна. Этот деляга вошел в прайм, отчего наваливал, как лучшие годы.

К финалу работ по уборке придомовой территории объявился несчастный и невиновный дворник со сломанной лопатой, однако ж дама с собачкой узрела его преступные деяния и наградила порцией отборных проклятий. Отвечать тот не стал, отчего решил сфотографировать чищеные дорожки и удалиться.

– А дороги, когда чистить будут? – кинул ему вслед раздосадованный Митяй.

– Не знаю, за дороги город отвечает! – дворник удалился, чтобы доложить начальству об успешно проведенной работе на вверенной ему территории.

Тут уж высшую степень дикости не оценили и все остальные присутствующие. Полилось дерьмо по трубам. Если запикать мат, то доля осуждения стремилась бы к нулю. Икать он будет до весны. Не меньше.

«Надо жалобу писать на имя губернатора! – подвела итог собранию жильцов дома дама с собачкой, – Моральная безответственность ЖКХ – не повод жить в кошмарном быту. Это беспредел! Мы должны бороться за свои права!»

На том и разошлись.

Митяй долго отогревался в душе, размышляя о былом, представленном в виде ледяных кристаллов, формирующихся в облаках при температуре ниже нуля. Остальное его не волновало.

Ближе к ночи объявился муж дамы с собачкой, что был озадачен сбором подписей для общедомовой хартии. Ему явно не нравилось сие действо, но отказать любимой жене он явно побаивался.

Утром страдающая фигура Митяя вернулась к исходной позиции, отчего он вновь вооружился лопатой. Копал. Затем стоял в пробках. Клятые фуры на летней резине не могли заехать абсолютно на любую горку, однако ж это не мешало им переться по долгу службы доставки грузов. У работы тот же трагизм ситуации. Копал. Затем опоздал, за что получил нагоняй от начальника, которого совершенно не волновали происки Карачуна. «Стоило выезжать раньше!» – резюмировал тот и лишил Митяя премии на десять процентов. По окончании рабочего дня лопата снова не осталась без дела. Пробки. Дом.

Вчерашнее место, что он чистил два часа, было занято, каким-то наглецом. Стремление к справедливости заставило ноги пинать по колесам до срабатывания сигнализации. С балкона второго этажа дома напротив вылезла холеная рожа, недовольная тем, что кто-то посмел нарушить спокойствие его ласточки.

– От тачки отошел!

– Знаете ли, я вчера это место чистил. Не могли бы вы переставить машину?

– Не могли бы! Это че, твое место? Документы покажи!

– Но я же чистил!

– Мне похуй! – Рожа закрыла балкон, а Митяй отправился чистить новое место.

Новый день. Копал. Пробки. Копал. Пробки. Дом. Оба почищенных им места пустовали, однако были перекрыты старыми колесами с клумбы. Выбрав то, что поменьше, он занял вчерашнее место, но не успел даже закрыть машину, как нарисовалась барышня на «Лексусе» с нарисованным лицом и пышными губами, что встала прямо перед ведром Митяя и выскочила для выяснения отношений.

– Ты че колесо не видел? – без прелюдии барышня бросила вызов собеседнику.

– Видел.

– А че встал? Не видишь, что занято?

– Это общая придомовая территория.

– Да, мне плевать. Ты кто такой вообще?

– Человек, который чистил это место вчера.

– Свалил отсюда, это мое место.

– Нет.

– Уверен?

– Да.

– Сам напросился, пуфик! – Дамочка набрала своему кавалеру и импульсивно объяснила сложности парковки.

Итоги ее переговоров оказались неутешительными для Митяя, ибо через пять минут приехал амбал с золотым тросом на шее в палец толщиной. Долго разговаривать тот не стал, потому решил сразу обозначить катастрофическое социальное неравенство и перейти к финалу подавления бунта, где хозяин китайского ведра несколько раз упорно постучал головой о капот своей же машины, а затем завершил краткосрочную аренду куска этого асфальта.

Лопата. Снег. Ночь. Лопата. Снег. Пробки. Работа.

По выходу