Читать книгу - "Графомания. Не прислоняться - Виталий Штольман"

– Очень интересно! – Тамара клацнула чайник, – Писать снова начал?

– Нет, я в завязке, уже второй год, ты же знаешь.

– Да-да, я помню, как умер Левчик, ты принял писательскую аскезу и ушел в забытье.

– Да-да, – он вновь открыл ноутбук.

– И что тогда тебя так увлекло? Баб голых рассматриваешь?

– Какие бабы, Тома? Что за примитивизм? Ревность? Ты сейчас серьезно? У меня есть ты, а новых мне искать лень. Это ж надо время тратить, выгуливать их, деньги опять же нужны…

– Наши отношения в безопасности, – расхохоталась Тамара и начала резать шарлотку, – Теряешь хватку, Штольман!

– Мне побольше кусочек отрежь.

– Посмотрите-ка на него! То, он меня в упор не замечает, а теперь побольше ему отрежь.

– А чего добру пропадать? Ты же старалась?

– Только после того, как ты мне расскажешь.

– Что?

– «Чевочка с молочком». Что у тебя там?

– Я теперь музыкант.

– Кто-о-о-о? – Женщина одарила кухню раскатистым девичьим смехом.

– Музыкант. Нейромузыкант.

– То есть миру живого Штольмана мало, и ты решил сделать еще виртуального? Не наигрался в вымышленные миры?

– Цыц, женщина!

– Я тебе сейчас, как цыкну! Жене своей будешь цыкать!

– Она со мной не разговаривает.

– Странно, что она с тобой развелась, да?

– Зыбкие вещи держатся на сомнительном послесловии. Предо мной частицы погибшего мира и твои встревоженные глаза. Маленькая драма в одном акте.

– Посмотрите-ка на него… В образ вошел. Тебе в театр надо батенька.

– Безупречный идиот я с правом на жизнь или картонная декорация?

– Одна я тебя терплю, – терпко вздохнула она, – не знаю за что!

– Как это за что? Я – гениальный писатель, опережающий свое время.

– И почему гениальный писатель второй год уже ничего не пишет?

– Потому что я теперь музыкант. Смотри! – Виталя развернул ноутбук в Тамаре, – Погоди, сейчас загрузится! В общем, надо идти в ногу со временем. Освоил я нейросети.

– И какой же ты музыкант, если за тебя все делает бездушная машина?

– Казалась она мне сухими листьями, – он рассмеялся, но испытывал признаки слабого волнения. – А слова? Кто слова пишет?

– И что? Музыкант должен играть, а у тебя гитара скоро сгниет. Помнишь, как ты решил стать великим гитаристом?

– Если решил, то стану.

– Сразу после того, как станешь великим писателем?

– Я уже великий писатель.

– Да-да, уже пятый год это слушаю. Тебя кроме меня кто-то читает?

– Загрузилось, смотри!

– Куда? – Тамара поставила перед Штольманом чашку чая и тарелку с шарлоткой.

– Том, ну ты богиня! – Виталя сунул в рот яства и принялся активно работать челюстями, – Это просто гастрономический оргазм. Проникающая сущность. Ясный свет в вязкости дней.

– Подавишься.

– Ага, – он активно жует и запивает чаем, – Фух! Человек обречен на свободу, и это, моя дорогая Томочка, прописные истины.

– Все? Забыл про музыкальную карьеру?

– Погоди-погоди! – челюсти заработали еще активнее. – Еще чуть-чуть! – В рот полез еще кусок и еще. Причмокивания. Бульканья чая. – Все, пороки нанесли сокрушительное поражение! Спасибо, Том!

– Спасибо на хлеб не намажешь. После заката императрица ждет тебя в своей опочивальне для плотских утех.

– Ага, обязательно. Смотри!

– Штольман! – Брови Тамары выстроились в агрессивно-атакующее положение.

– Приду!

– Так-то лучше! – Гнев ее сошел на милость.

– В общем, пишешь стихи. Линуешь их, я все изучил, куплет, припев, все дела. Потом вставляешь в нейросеть, рассказываешь ей, что хочешь услышать, к примеру, фолк-баллада с народными инструментами. Вуаля! Песня готова!

– И все?

– Нет, конечно, сразу не получится. Она может ударения неправильно сказать, или вообще не так прочитать, надо больше генераций.

– Ты сейчас серьезно? Музыкант он! – Женщина звонко расхохоталась. – Кнопочки понажимал, теперь он музыкант!

– Слушай! – Виталя включил полученный результат, где дама тяжелым голосом исполняла о сложностях судьбы ведьмы в Древней Руси, – Ну как?

– Прикольно, но на один раз.

– Ты один раз, я один раз, они один раз. Миллион прослушиваний. А это бабки, Тамара, серьезные бабки.

– Прям-таки уж серьезные?