Читать книгу - "Графомания. Не прислоняться - Виталий Штольман"

Маша махала списком, – Я отсюда человек двадцать знаю, остальные кто? – жених ретировался под отвлекающий маневр, – Кто такая Волкова Анна?

– Анечка? – Валентина Дмитриевна начала перебирать пальцы, – Это твоя двоюродная, нет, троюродная тетка из Саратова.

– А Волков Егор?

– Это сын Анечки. Твой четвероюродный брат.

– Мам, я их никогда в глаза не видела.

– А вот плохо, что ты родню свою не знаешь. Как раз и познакомитесь.

– Зачем?

– Как это зачем? Они вообще-то родня. Родня, которая хочет погулять на твоей свадьбе. Мы давно не виделись, а вот как раз отличный повод.

– То есть двадцать три года я не знала об их существовании, а тут вдруг понадобилась?

– Как же ты не понимаешь, дуреха, это политика. Они обидятся, если я их на свадьбу единственной дочери не приглашу.

– Хорошо, если ты вся из себя такая за традиции, то где мое приданное?

– Вот! Квартира эта!

– Так вы с папой в ней живете.

– Ну, как помрем, ты будешь жить, – Валентина Дмитриевна зло посмотрела в адрес будущего зятя, – Но твой этот пусть губу-то не раскатывает, мы еще поживем. Долго поживем!

– Значит, я – бесприданница. Меня вообще никто замуж взять не должен. Славе надо памятник поставить, что решил жениться на мне.

– Чего ты такое говоришь?

– А ничего! Я этих непонятных людей поить не собираюсь.

– Они – родня и близкие люди.

– Кому?

– Нам!

– Тебе!

– И что?

– Мама, это моя свадьба, я не хочу видеть на ней людей, которых не знаю.

– Вот и познакомишься.

– Ты нормальная?

– Ты как с матерью разговариваешь?

– Чего за шум-гам? – на кухню зашел Владимир Прокопьевич.

– Володя, она отказывается от нормальной свадьбы. Представляешь? Никакого выкупа. Ни гулянки. Ни порванного баяна.

– Ни пьяной драки! – загоготал отец.

– Папа! – возмутилась и Маша.

– Понятно дело, чего от вас Славка сбежал.

– Как это сбежал? – хором вырвалось из дам.

– Так и сбежал! Достали вы его! А кого б не достали?

– Володя, ты вообще на чьей стороне?

– Пойду покурю!

– Ты только пришел!

– Сами тут разбирайтесь, истерички!

Ссора продолжалась еще долго, Владимир Прокопьевич успел уехать на рыбалку за город на все выходные и вернуться с нее. Мать отлучила Машу от семьи, но замуж за Славу та все же вышла. Тихо. Мирно. Без посторонних людей. И без приданного. Просто расписались. Накопили на взнос по ипотеке. Живут. Валентина Дмитриевна после рождения внучки нашла повод для гордости перед соседями и помирилась с дочерью. Дальше все жили в добре и счастье, пусть и без фотографий с шикарной свадьбы.

Отворот

Был у меня когда-то на заводе задорный коллега Ярик, с коим мы сошлись на любви к кирянию. Не буду лукавить: киряли часто, киряли задорно, потому-то в кабинетном шкафу и открыли бар под названием «Пиратская бухта», что по обычаю своему открывался после обеда, а закрывался, как получится, но однажды случилось страшное – жена Ярика, Алиска, не оценила декадентской красоты мужа и запретила тому пить со мной, мол, я продал истину тьме дьявольских языков и теперь спаиваю всех, с кем сводит судьба.

Случилось сие после очередного заседания в «Пиратской бухте», когда на борту корабля закончился ром, а желания предаваться веселью – нет. Мы с Яриком, вооружившись бутылкой «Финляндии», отправились к нему домой, чтобы продолжить посиделки под задорную игру в футбол на «Play Station». Все шло достаточно хорошо, пока не пришла Алиска и не закатила истерику. Ярик подобное, может, и стерпел бы, но горящая душа говорила, что он – далеко не мальчик для столь примитивного избиения и решил напомнить, что живут они в его квартире, а жена тут приживала залетная. Беседа как-то не задалась. Красноречивые ругательства с особым изяществом поражали, то одного собеседника, то другого. Вот она – постылая семейная жизнь, которая последние несколько лет с трудом пыталась не сойти со ржавых рельс, ведущих в тупик. Влюбиться – это выиграть в лото, вопрос в том, насколько хватит выигрыша. В коридоре раздался оглушительный хлопок, подтверждающий истекший срок любви и переводящий скандал в следующую фазу.

Все это время я скрывался в комнате и молился всем известным мне богам о том, чтоб эти вибрации человеческих душ не направили вектор силы в мой адрес. Когда пахнет жареным, я всегда ретируюсь, чтоб не попасть под горячую руку. Тем более, если отборно бранятся милые и летает над головой посуда. Семейное побоище переместилось на кухню, что дало мне шанс к отступлению. Я схватил лишь самое дорогое моему сердцу… Бутылку и кроссовки… И дал деру до дома, где намешал водку с «Ред Буллом»