Читать книгу - "История философии - Энтони Грейлинг"

Отправной точкой Хайдеггера является мысль о том, что ответ на вопрос «Что означает Бытие?» должен быть получен посредством рассмотрения того способа, каким сам вопрос ставится, а также того, перед чем — а что еще более примечательно: перед кем — он предстает как вопрос. Что или кто есть «Бытие вопроса»? Хотя может показаться, что вопрос о том, что такое Бытие, должен носить совершенно общий характер и сообщать нам о бытии чего угодно и где угодно, одно конкретное сущее неизменно присутствует всякий раз, когда этот вопрос задается, а именно: «сущее, которое ставит этот вопрос». Исследование этого сущего может открыть путь к пониманию Бытия в целом. Но это исследование должно проводиться не в привычных терминах психологии, антропологии или, к примеру, картезианской философии, а феноменологически — начиная с неопределенного дотеоретического осознания бытия-в-мире (написанного через дефис, чтобы показать, что рассматриваемое сущее не является чем-то отдельным от мира, противостоящим ему или находящимся в субъектно-объектных отношениях с ним, а пребывает в нем и принадлежит ему).

Бытие этого сущего Хайдеггер называет Dasein, буквально «тут-бытие» или «присутствие»; Dasein — это бытие-вот, понятие первичное и sui generis. Хайдеггер предостерегает от отождествления Dasein с «человеком» в обычном смысле этого слова, однако для ясности можно представить Dasein как «(человеческое) существо, рассматриваемое с метафизической точки зрения его сущностного осознания своего существования, причем осознания существования в мире».

Dasein обладает логосом, который следует понимать не обычным образом — как разум или язык, — а как способность или возможность собирать и удерживать в памяти проявления Бытия, составляющие мир. Когда мы пользуемся лопатой, например, сеть значений, частью которой является лопата (для каких целей ее можно использовать, почему она нужна для этих целей, почему существуют сами эти цели и так далее), вместе со всеми другими подобными проявлениями Бытия составляет «мир». Таким образом, Dasein — это точка сбора, где сущее выходит из сокрытости и являет себя как присутствующее. Эти два понятия — выхода из сокрытости и присутствия — являются ключевыми для метафизики Хайдеггера.

Хайдеггер взял идею Парменида об aletheia (буквально «раскрытие» и, следовательно, «истина») как «несокрытость» или «самопоказ», посредством которых являет себя сущее. Он полагал, что из этого следует, что первоначальным смыслом «бытия», начиная с Аристотеля, является «присутствие» — несокрытость являет то, что присутствует как в смысле «не отсутствует», так и в смысле «в данный момент», отсюда и связь со временем. Действительно, связь со временем фундаментальна; ведь Dasein «растянуто» между рождением и смертью, будучи «заброшено в мир» в определенный исторический момент и поставлено перед веером возможностей, из которых оно должно выбирать так, чтобы существовать «подлинно», хотя именно неизбежность — неизбежность смерти, а не просто возможность — особенно важна для достижения подлинности, поскольку она подчеркивает индивидуальность Dasein и открывает его для ужаса или тревоги, Angst. Подлинный способ взаимодействия Dasein с миром — «иметь дело с чем-то, производить что-то, уделять чему-то внимание и заботиться о нем, использовать что-то, отказываться от чего-то и отпускать его, предпринимать, совершать, доказывать, расспрашивать, рассматривать, обсуждать, определять» — есть «забота» (Sorge) или озабоченность вещами и другими людьми, что составляет «структуру самого Dasein»; это отношение Хайдеггер также называет «подручностью» и «орудийностью».

Опорными понятиями «Бытия и времени» являются Sein и aletheia — «бытие» и «раскрытие» или «несокрытость». Обсуждение фундаментальной природы Бытия ограничивается самой первой частью трактата, в то время как большая часть остального текста посвящена обсуждению Dasein в «экзистенциалистских» терминах. «Раскрытие» осуществляется через тревогу и заботу — обратите внимание, что тревога — это не страх, который всегда является страхом перед чем-то конкретным, а скорее неопределенное и общее настроение ужаса или тоски, меняющее то, каким мир предстает перед Dasein. Раскрытие подобно просвету в лесу, который открывает для Dasein самопонимание структуры заботы, состоящей из трех элементов: заброшенности (мы заброшены в мир без каких-либо готовых ответов на вопрос: «Почему я здесь, почему я здесь сейчас?»); наброска (процесса рассмотрения окружающих нас вещей с целью найти возможности избежать нашего ужаса); и, наконец, падшести — состояния, порожденного склонностью Dasein изменять самому себе, отвлекаться от подлинности. Но только путем достижения подлинности можно преодолеть тоску существования.

Учитывая, что «Бытие и время» — это труд, который начинается с заявления о себе как об исследовании фундаментального понятия онтологии, его сосредоточенность на Dasein и поисках подлинности показалась некоторым критикам, и не в последнюю очередь Гуссерлю, отвлечением от сути; в его понимании это сводилось к сведению феноменологии к антропологии. Для Гуссерля связь Dasein с миром осуществляется посредством сознания, однако Хайдеггер, добавив настроения в качестве способа сделать мир присутствующим для Dasein — не как объект его внимания, а как горизонт его существования, — настаивал на том, что мир не является чем-то противостоящим Dasein как познающему субъекту, но составляет часть собственного существования Dasein. Тем не менее именно «бытие-к-смерти» служит фундаментальным ключом к подлинности: когда Dasein принимает собственную конечность перед лицом неизбежности смерти, оно открывает — раскрывает — собственное Бытие Dasein для самого себя и завершает его, осмысляя его как единое целое.

«Бытие и время» так и не было закончено. Хайдеггер опубликовал первые части в некоторой спешке, под давлением необходимости занять кафедру философии в Марбургском университете, но так и не завершил труд, поскольку в последующие годы фокус его интересов сместился — отчасти, как упоминалось выше, в сторону эстетики и Ницше, но также и в сторону написания исторического исследования «понимания Бытия со стороны Dasein». Еще позже, после Второй мировой войны, когда после периода денацификации ему снова разрешили преподавать, он обратил свое внимание на еще более далекие области, в частности на вопрос техники, исследуя, что она собой представляет и какие отношения с ней может иметь «человеческое существование» (выражение, которое он использует в данном случае вместо Dasein).

Из-за членства Хайдеггера в нацистской партии его жизнь и творчество окружены спорами, причем здесь нет простого разделения на защитников и апологетов с одной стороны и критиков с другой, а идет беспорядочная схватка, состоящая из тех, кто защищает и боготворит абсолютно все, тех, кто отвергает его философию из-за нацизма, тех, кто отвергает его философию по ее собственным основаниям и нападает на него за нацизм, тех, кто защищает нацизм, но критикует философию, тех, кто нападает на нацизм, но защищает философию — и так далее.

В 1966 году друг Хайдеггера привел к нему в дом журналистов Der Spiegel , чтобы те взяли у него интервью. Его долго и с большим трудом убеждали в