Читать книгу - "Львы и розы ислама - Владимир Дмитриевич Соколов"

половцев, их злейших врагов, а русские земли и города никогда не тронет. И каждый раз, разделив союзников, он обманывал тех, кому давал свои гарантии, и безжалостно их уничтожал.

Он обладал еще одним качеством великих людей – умением выбирать себе помощников. Большая часть монгольских завоеваний была осуществлена без личного участия хана, руками его опытных полководцев, которых он приблизил к себе и воспитал. У него было множество талантливых советников и хорошо обученных сыновей: после его смерти Монгольская империя еще долго держалась на их плечах.

В Чингисхане не было ни малейшего намека на гуманность. Способ, которым он вел войну, был самый варварский: мирное население тысячами сгоняли на осаду городов, а во время штурма гнали перед войском, чтобы они принимали на себя первый град стрел. Иногда, чтобы обмануть или устрашить врага, им давали в руки монгольские знамена. Китайских хронист писал: «Всякий раз, когда они хотят взять большой город, то сначала нападают на окрестные селения, берут в плен тамошних жителей и гонят их на осаду. Для этого они отдают повеление, чтобы каждый конный солдат захватил десятерых человек; когда это число полностью набрано, то каждым пленным берется известное количество травы или дров, земли или камней. Затем их гонят день и ночь, убивая отставших; пригнав, немедленно заравнивают рвы и канавы… При этом не жалеют десятков тысяч народа, и поэтому города всегда бывают взяты». Толпы пленников, которые гнали впереди монгольского войска, имели особое название – хашар. Часто этих беззащитных крестьян было больше, чем самих монголов.

Взяв город, монголы обычно обезоруживали оставшихся жителей и сгоняли их на поле, разделяя на небольшие группы по 10–15 человек: каждую группу отдавали одному воину, и он отсекал им головы с помощью секиры или кривой сабли. Если жителей было слишком много, рубить головы поручали и рабам. Часто так вырезались целые города, до последнего жителя: Балх, Термез, Нишапур, Рей, Герат, Хамадан. Число погибших при этом исчислялось сотнями тысяч. В Мерве две недели ушло только на то, чтобы подсчитать количество убитых: трупы с отрубленными головами устилали целые равнины (1221).

Монголы специально ставили себе целью убивать всех до единого и бережно заботились о том, чтобы никто не уцелел, даже случайно. Иногда для этого приходилось идти на хитрости. Например, после взятия Герата, перебив полтора с лишним миллиона горожан и жителей окрестных сел, монголы спрятали в мечети карательный отряд и заставили муэдзина прокричать молитву: решив, что враг ушел, немногие спрятавшиеся в подвалах мусульмане вышли на свет и были зарезаны. Чингисхан считал, что именно неимоверное количество убитых им людей покроет его бессмертной славой.

Великий убийца. Однажды Чингисхан похвастался, что убил больше людей, чем все прежние завоеватели. Один персидский кади спросил: если ты перебьешь всех людей, для кого же тогда твоя слава? По словам свидетеля, Чингисхан «побагровел от злости и выронил колчан», но сдержался и ответил, что народов на свете много и его будут славить в других странах.

То же самое происходило и в других местах. В северном Китае после захвата его монголами население уменьшилось в девять раз, с сорока пяти до пяти миллионов человек. Очевидец писал, что кости убитых лежали целыми горами, а земля стала рыхлой от человеческого жира. Большинство монголов желало уничтожить вообще всех жителей, а освободившиеся земли превратить в пастбища, но Чингисхан на это не пошел, а может быть, просто не успел.

Земли, по которым проходило монгольское войско, приходили в запустение: поля не обрабатывались, каналы высыхали, скот вымирал. В Хорасане, по словам одного летописца, земля стала походить на ровную ладонь руки. В Балхе от голода ели собак, кошек, мышей, птиц и даже людей. Немногочисленные крестьяне сами впрягались в свои плуги, чтобы хоть как-то вспахать почву, истоптанную копытами монгольских лошадей.

Высшим счастьем на земле Чингисхан считал «скакать на конях побежденных врагов и целовать их жен». Он был сластолюбив и имел больше пятисот наложниц и жен из разных монгольских племен. По словам очевидцев, он всюду возил с собой некий девический «оркестр», служивший ему гаремом.

Даже в преклонном возрасте хан отличался отменным здоровьем и до глубокой старости участвовал в охоте. Однажды он упал с лошади, охотясь на вепря, и чуть не погиб. Врач взял с него слово, что он откажется от охоты, и Чингисхан дал такое слово, но выдержал только два месяца.

Находясь на Гиндукуше, он вытребовал себе из Китая отшельника-даоса Чань-чуня, чтобы тот научил его, как обрести вечную жизнь. Мудрец честно ответил, что есть средства сохранить жизнь, но нет средств достичь бессмертия. Чингисхан не разгневался и не приказал его казнить: он смиренно принял неизбежность смерти.

В 1225 году Чингисхан отправился в свой последний поход в Китай, чтобы окончательно добить династию Ся, и умер в апреле 1227 года недалеко от города Цзиньчжоу. В это время ему было 72 года.

Хана похоронили в Монголии, сохранив место погребения в тайне, как того требовал обычай. Рашид ад-Дин писал, что Чингисхан был похоронен в местности, которая называется Буркан-Калдун, посреди безымянной долины с одиноким деревом. Когда-то в молодости оно дало ему тень и приют в жаркий день, поэтому хан попросил похоронить его в этом месте. Приближенные выполнили его волю и похоронили под указанным деревом, а чтобы скрыть место погребения, засадили всю долину густым лесом, так что теперь никто не может отличить это дерево от остальных и узнать, где лежит его тело.

Конец Рума

Вскоре после Хорезма, Персии и Афганистана настал черед сельджукского Рума. В этом обломке сельджускской империи, обосновавшемся в отвоеванной у Византии Малой Азии, правил султан Алла-ад-Дин Кей-Кубад – сильный государь и опытный полководец, разгромивший сильнейшие армии Айюбидов и Джелал ад-Дина. Как раз в тот момент, когда он находился на вершине могущества, Чингисхан прислал ему письмо с требованием подчинения, которое заканчивалось так: «Сообщаем тебе о нашем решении призвать тебя к подчинению и повиновению нам. К тем, кто, получив от нас подобное известие, встанет на путь непокорности, мы посылаем армию и вырубаем их корни. Женщин и детей уводят в плен. Страну грабят и разрушают. Такой правитель уже больше ничего не может нам сказать». Румский султан не стал повторять ошибок хорезмшахов и признал себя вассалом Чингисхана.

После смерти Алла-ад-Дина Кей-Кубада (считается, что его убили заговорщики, подав на обед отравленную курицу) к власти пришел его старший сын Гияс-ад-Дин Кей-Хусрев, который оказался плохим правителем. Он во всем слушал своего фаворита Кепека –