Читать книгу - "Львы и розы ислама - Владимир Дмитриевич Соколов"

младшим, что взбесило Мухаммеда: «Как смеет этот проклятый называть меня сыном?» Несмотря на гнев, хорезмшах согласился торговать с монголами и подарил послу драгоценный камень, попросив сообщать ему обо всех действиях хана.

О том, что произошло дальше, есть разные гипотезы. В пограничном Отраре, принадлежавшем Хорезму, несколько монгольских купцов были арестованы, а затем убиты. По одним свидетельствам, приказ отдал сам хорезмшах, поскольку купцы оказались шпионами Чингисхана и собирали сведения для хана. По другим, монголов казнил наместник Отрара, позарившись на их богатства, а чтобы оправдаться перед Мухаммедом, обвинил их в шпионаже.

Разгневанный Чингисхан потребовал у хорезмшаха принести извинения и выдать ему отрарского наместника, но Мухаммед приказал убить отправленных к нему послов. Так он окончательно отрезал все пути к примирению. Очевидно, Мухаммед считал войну неизбежной: до него дошли слухи, что багдадский халиф ан-Насир – давний враг хорезмшаха – пытается натравить на него монголов.

Чингисхан воспринял все это как личное оскорбление и повод к войне. Большинство историков согласны в том, что он замыслил свой поход как личную месть хорезмшаху. Этим отчасти объяснялось и тотальное уничтожение всех союзников Мухаммеда: по словам хана, он «творил всеобщую резню и разрушения всюду, куда вступали копыта коней войска Мухаммеда». Рассказывали, что после победы Чингисхан даже приказал изменить русло реки, чтобы затопить то место, где родился последний хорезмшах.

Тотальная война

Так началось великое нашествие монголов, которое и сейчас считается одной из самых темных страниц в человеческой истории. Когда разразилась война, султан Мухаммед быстро растерял все иллюзии о своем могуществе. Он всегда с подозрением относился к своим эмирам и был в ссоре даже с собственной матерью, которая отличалась большой амбициозностью и при случае не упустила бы шанса сесть на трон. Теперь, в критической ситуации, его положение в государстве оказалось сомнительным и неустойчивым.

Чингисхан, напротив, действовал методично и последовательно, как искусный тактик и стратег. Он действительно наводил шпионами его страну и начал сеять в жителях панику и страх перед монголами. Специально подготовленные люди под видом беженцев ходили по базарам и рассказывали жителям, как велико могущество хана, внушая им мысль о бесполезности всякого сопротивления. Заодно Чингисхан постарался еще больше настроить Мухаммеда против собственных полководцев, подкинув ему сфабрикованное письмо, в котором его вазиры якобы договаривались перейти на сторону монголов. Хорезмшах не был уверен в подлинности этих сведений, но на всякий случай решил не собирать свои силы в один кулак, а расставил военачальников по разным городам, чтобы они не смогли сговориться и отобрать у него власть. Это сильно ослабило войска хорезмийцев и позволило Чингисхану легко разгромить их по одиночке.

Первым пал Отрар – после пятимесячной осады и предательства одного из полководцев, который бежал из города и открыл врагу ворота. Правитель города бился до последнего в крепости и погиб вместе со своим отрядом, бросая в монголов камни с крепостной стены.

В феврале 1220-го Чингисхан со своей армией неожиданно появился возле Бухары, и комендант гарнизона немедленно сбежал, а вместе с ним и весь гарнизон. Горожанам ничего не оставалось, как открыть ворота. Добровольная сдача Бухары не помешала Чингисхана спалить почти весь город и ограбить дочиста всех состоятельных людей: тех, кто добровольно отдавал все имущество, «не мучили чрезмерно». Женщин и девушек, по словам хрониста Ибн аль-Асира, насиловали на глазах у всех. В конце концов всех жителей выгнали в чистое поле, мужчин взяли в армию, остальных обратили в рабство или просто выпустили в степь.

То же самое произошло в Самарканде, только некоторым жителям позволили вернуться в город в обмен на выкуп в двести тысяч динаров. После всей Трансоксании была завоевана столица Хорезма Ургенч, жители которой сражались до конца. Город был уничтожен квартал за кварталом, а жители частью угнаны в рабство, частью взяты в армию, частью перебиты. Жителям Тебриза повезло меньше – там убили всех до единого.

То же самое было в Балхе, Талекане и Гурзиване. В афганской Газне, хотя город добровольно сдался армии, перебили всех жителей, кроме ремесленников. В Аштакаре Чингисхан взял тысячи пленников только для того, чтобы они чистили ему рис, а когда работа была закончена, всех перебил. В Бамиане, под стенами которого погиб любимый внук Чингисхана, хан приказал «убить все живое из людей и скота, диких животных и птиц; и чтобы в нем не брали ни пленных, ни добычи; и чтобы город превратили в пустыню и никогда не восстанавливали; и чтобы в нем больше не обитало ни одно живое существо». Современники рассказывали, что захваченных горожан живьем закапывали в землю, сажали на колья, бросали в кипящие котлы и разрывали на части лошадьми.

На султана Мухаммеда напал странный паралич воли: этот храбрый полководец и решительный правитель беспомощно смотрел, как рушится его империя, не пытаясь оказать серьезного сопротивления. Очевидцы говорили, что с момента вторжения монголов им овладел неодолимый страх и гнетущее предчувствие конца, которое заставляло его бесполезно метаться из города в город, а когда городов больше не осталось, бежать в Персию. В конце концов, Чингисхан отправил на его поимку отдельную экспедицию, которая несколько месяцев гонялась за хорезмшахом по всему Ирану. По дороге монголы взяли крупнейшие персидские города: Нишапур, Рей, Герат, Мерв, – уничтожая всех, кто оказывал им сопротивление. Не менее жесткого они расправлялись и с теми, кто не сопротивлялся. Вот как Джувейни описывает действия монголов после добровольной сдачи Мерва (армию возглавлял сын Чингисхана Тулуй): «После этого монголы вошли в город и выгнали всех его жителей, вельмож и простолюдинов, в поле. Люди выходили из города четыре дня и четыре ночи; монголы останавливали всех и отделяли мужчин от женщин. Увы! Скольких красавиц, подобных пери, оторвали они от груди их мужей! Сколько сестер разлучили с братьями! Сколько родителей потеряли рассудок при виде насилия, чинимого над их дочерьми-девственницами!»

В Мерве монголы приказали убить всех горожан – за исключением четырех тысяч ремесленников, которых они выделили и отобрали среди других, и некоторых детей, мальчиков и девочек, которых они увели в плен, – и не щадить никого, ни мужчин, ни женщин. Жители Мерва затем были разделены между солдатами и пленными воинами, и «если говорить коротко, каждому из них выпало убить три или четыре сотни людей». Оставшихся в живых горожан, прятавшихся по горам и подвалам, и тех, кто вернулся в город позже, добил подошедший в Мерв арьергард монголов. Всего убитых насчитали миллион триста человек.

Нельзя сказать, что мусульмане при нашествии монголов защищали ислам с тем же рвением, с каким раньше распространяли