Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

благословляет на брачных мессах, является воспоминанием этого обычая.

Господин аббат Паскаль, которому мы обязаны многими интересными материалами, предоставит нам еще один любопытный документ, относящийся к Браку. Согласно «Ритуалу» провинции Реймса, напечатанному в 1585 году, когда жених подносит брачное кольцо своей жене, он сначала надевает его ей на большой и указательный пальцы, говоря: «Этим кольцом я вступаю с вами в брак»; затем он касается кольцом среднего пальца, и когда надевает его на четвертый палец, добавляет: «И телом моим я чту вас». В более древней рукописи той же церкви жених говорит следующие стихи, надевая кольцо последовательно на каждый палец, от большого до безымянного:

Par cet anel, l'Église enjointQue nos deux cueurs en un soient jointsPar vray amour et loyale foy:Pour tant je le mets en ce doy.

(Этим кольцом Церковь повелевает, Чтобы сердца наши воедино сочетались Истинной любовью и верной верой: Посему я надеваю его на сей палец.)

Таково краткое изложение Церковных и литургических церемоний Средних веков и эпохи Возрождения.

ЦЕРЕМОНИАЛ, ЭТИКЕТ.

В Средние века общество делилось на три больших класса: духовенство, дворянство, третье сословие. Каждый из этих классов, образуя особое сословие в государстве и ведя особый образ жизни, проявлял в коллективном выражении своего бытия особый характер и особые формы. Поэтому мы, изучая церемониал той эпохи, последуем естественному делению, которое только что было упомянуто.

I. ЦЕРЕМОНИАЛ ЦЕРКВИ.

Церковные церемонии, то есть обряды религиозного культа, с древних времен составляли существенную часть сакрального знания. Под заголовками ЛИТУРГИЯ, ЦЕРКОВНЫЕ ЦЕРЕМОНИИ они образуют предмет двух специальных глав настоящего труда, к которым мы и отсылаем читателя. Однако нам надлежит зафиксировать здесь некоторые сведения, относящиеся к определенным торжествам, главными действующими лицами которых хотя и были представители духовного сословия, но характер которых, тем не менее, был далеко не чисто церковным. Это обозначение применимо, например, к пышности и церемониям, сопровождавшим радостное вступление в должность многих прелатов, являвшихся в своих епархиях одновременно и светскими, и духовными владыками.

Известно, что, согласно экзегезе теологов, восточная брачная песнь, встречающаяся в Ветхом Завете и носящая название Песни Соломона или Песни Песней, представляет под мистическим покровом Церковь в лице Суламифи и Главу Церкви, которого царь-поэт называет Возлюбленным. В Новом Завете Церковь не раз получает от Откровения наименования невесты и тому подобные. Эти образы, очевидно, оказали в Средние века заметное влияние на символику некоторых церемоний, которые совершались при всеобщем обозрении между высшими служителями священства и общиной верующих. Таково было, особенно в Италии, вступление во владение множества архиепископов и епископов. 17 января 1519 года, по сообщению историка Пистойи Микеланджело Сальви, Антонио Пуччи, недавно избранный епископом этого города, совершил туда свой торжественный въезд посреди блестящей свиты и несметного стечения зрителей. Прибыв, по обычаю, в женское аббатство, называемое Сан-Пьер-Маджоре, он сошел с лошади и вошел в церковь, которая была украшена своими богатейшими убранствами. Помолившись там, он направился к стене, отделявшей церковь от аббатства и в которой был проделан пролом. Там было приготовлено ложе большой ценности. Он сочетался браком с аббатисой и оставил у нее на пальце очень красивый и роскошный перстень. Сделав это, он отправился в собор, где после других церемоний добрые вассалы ввели его во владение его епископством. Во Флоренции, когда архиепископ въезжал туда впервые, он также направлялся в женское аббатство, посвященное первому наместнику Иисуса Христа, и там также сочетался браком с аббатисой Сан-Пьетро. Для этой цели рядом с главным алтарем воздвигалась большая эстрада, увенчанная богатым балдахином. Прелат помещался посреди монахинь; затем ему приносили золотое кольцо, которое он надевал на палец аббатисы, чью руку поддерживал один из старших членов приходского духовенства; затем он проводил ночь в монастыре, где для него была предназначена комната и куда его вводила аббатиса; а на следующий день в соборе приступали к его интронизации. Подобные формы соблюдались при вступлении в должность архиепископа Милана; епископов Бергамо, Модены и т. д. Всем известна эта часть ритуала, относящаяся к коронации пап, согласно которой верховный понтифик в великой пышности, с помощью своего рода паланкина, несомого на плечах определенного числа служителей, торжественно провозится. Поллюш, автор трактата об интронизации епископов Орлеана, возводит происхождение ношения пап на руках к Стефану II, который при своем избрании в 752 году велел нести себя на плечах народа до храма Константина.

Эти различные символические акты, которые все восходят к глубокой древности, рано проникли во Францию по случаю вступления епископов в должность; и пребывание пап в Авиньоне, без сомнения, способствовало поддержанию у нас вкуса к этим южным пышностям. Первый въезд архиепископов Руана, Тура, Бордо; епископов Парижа, Орлеана, Клермона, Отена, Нанта, Кемпера, Ренна, Леона, Сен-Бриё и т. д. соединял, с некоторыми изменчивыми особенностями, различные обстоятельства, практиковавшиеся в Италии. В очень большом числе епархий епископ в день своего прибытия останавливался на станции, чаще всего расположенной вне пределов его епископального города, и проводил там ночь, как бы чтобы совершить там, по примеру рыцарей, нечто вроде ночного бдения над оружием. Архиепископ Бордо накануне своего радостного вступления отправлялся за городские стены, в церковь Святой Евлалии, и предварительно присягал соблюдать привилегии этой коллегиальной церкви. В хоре этой церкви до сих пор можно видеть кафедру из резного камня, удивительной работы, которая свидетельствует об этом древнем обычае; это монументальное сиденье датируется XV веком, и на нем особенно заметна его архиепископская митра, служащая украшением: именно там сидел прелат, когда приходил совершать эту церемонию. Такими местами остановки для епископов Парижа было аббатство Сент-Женевьев; для епископов Клермона – монастырь Сен-Аллир и т. д. На следующий день четыре сеньора, вассалы епископства, являлись поднять прелата, несли его на своих плечах до его кафедрального собора и исполняли при нем те же обязанности, что и высшие офицеры короны при королевской особе. В архиепископстве Тура этими четырьмя сеньорами были сиры Амбуаза, Ла-Ая, Прёйи и Сент-Мора. Первый служил сенешалем или дапифером; второй – виночерпием; третий – хлебодаром; а четвертый – оруженосцем. Эти же вассалы, в силу этих должностей, носили также титул баронов посоха, христианских баронов или первых баронов христианства – последнее слово прежде означало епархию. Сеньоры Монморанси, исполнявшие при епископе Парижа вышеупомянутые функции, извлекали оттуда древний смысл, который напоминает известный девиз этой семьи: Dieu aide au premier baron chrétien («Да поможет Бог первому христианскому барону»). Семейства Таллейран и Бурдей пользовались в Перигоре теми же прерогативами и носили подобные наименования. В Орлеане и других местах епископ имел привилегию торжественно освобождать всех заключенных, содержащихся в тюрьмах уголовного правосудия. Но, возможно, ни один из этих обычаев не представляет для наблюдателя более примечательных и странных