Читать книгу - "Товарищ Песня. Музыка Страны Советов - Сергей Цветаев"

попавший под бомбёжку вагон с детсадовскими детьми и единственной на всех воспитательницей – в аду встречного боя на станции они не знали куда деваться, отовсюду им слышалась немецкая речь и вдруг, как чудо, где-то запели «Синий платочек», и они поползли на эти голоса, и там были наши…

Как окружённая немцами рота красноармейцев была поднята взводным и с криком «За синий платочек» кинулась в штыковую, вырвавшись из кольца…

До сих пор не могу я понять, как она это делала, Клавдия Ивановна Шульженко – как она так пела, что зал и замирал, и готов был идти в штыковую…

В 1976-м, на своём юбилейном концерте в Колонном зале Дома Союзов, Шульженко исполняла «Синий платочек» практически в самом конце, с платочком в руке. Даже без объявления конферансье – а такое тогда было немыслимо.

Овации не смолкали долго, она терпеливо ждала, кланялась, принимала цветы. И было в этом столько настоящего, что сейчас, когда пересматриваешь запись, скулы сводит от нынешней эстрадной тоски.

А в детстве, когда все были живы и не было Стране Советов конца, я с ужасом и восхищением ждал её фразы «Строчит пулемётчик!..» – и барабанной дроби оркестра. И после можно было идти спать: Победа была за нами, всё вообще во всём обозримом мире было за нами.

И казалось – впереди вечность.

Вечность…

Помню, как в памятный вечер

Падал платочек твой с плеч,

Как провожала и обещала

Синий платочек сберечь.

И пусть со мной

Нет сегодня любимой, родной,

Знаю, с любовью ты к изголовью

Прячешь платок дорогой…

Поколения Победы

Когда говорят: «Чудом! Просто чудом одолели мы немцев в ту войну!» – не верьте. Ложь это всё. Глупая и циничная ложь. А правда – она совсем другая.

СССР готовился к войне. И задолго. Уже в тридцатые, когда морок фашизма сгустился над Европой и «величайшие монархи и правители» всех мастей отправились вылизывать Гитлеру сапоги – СССР знал, чем дело кончится.

Да – мы ошибались. Мы верили в войну «малой кровью и на чужой территории».

Но мы готовились к ней, к той «быстрой и победной» войне – и именно благодаря той подготовке, той выучке мы и победили.

День за днём, год за годом Советский Союз выстраивал мощнейший фундамент царства рабочих и крестьян, про которое было однажды в 1920-м сказано: «Ему не будет конца!» Смейтесь – время посмеётся вместе со всеми уцелевшими, и будет всё так в том времени, как и было предсказано сто три года назад.

К делу.

Что есть сейчас ГТО? Ничто.

Что было ГТО во времена довоенные? Норма жизни.

Трижды и ещё три раза по три прав Лимонов: «СССР – наш Древний Рим!» Только в единстве духа и тела видела Красная Империя залог и зарю новой жизни. Значкистов ГТО в 1940-м в СССР насчитывалось свыше 2,5 миллионов человек.

И более чем 100 тысяч из них сумели сдать – без всяких фокусов, по-честному – сложнейшую вторую ступень.

Но и в первой все без исключения таскали снарядные ящики весом в 32 килограмма – непрерывно, на расстояние в пятьдесят метров.

Если сейчас провести подобные испытания вблизи любого из супермаркетов – служба скорой сломается в том районе навсегда.

Девушки и юноши, мужчины и женщины – плавали, бегали, стреляли, прыгали с парашютом, фехтовали, осваивали конную езду. Направо и налево получая значки «Ворошиловского стрелка» и «Ворошиловского всадника». Это всё было обыденностью, как зубы перед сном почистить.

Поколение ровесников Октябрьской революции – поколение, выросшее не зная царизма и условий государевой сословности, обладало мощнейшим запасом идеологической прочности, психологической устойчивости и физического здоровья.

Они читали книги.

Они метали гранаты.

Они были сверхлюдьми – попробуйте оспорить или усомниться. Даже и не пробуйте.

К делу.

Многочисленные свидетельства фронтовиков того самого революционного поколения неизменно говорят об одном и том же: благодаря занятиям в кружках Осоавиахима и сдаче второй ступени ГТО большинство имеющих такую подготовку смогло выжить. Не кланяясь при этом пулям и выполняя задачи, абсолютно не совместимые с жизнью.

В Советском Союзе было столько снайперов в возрасте от пятнадцати лет, что лучше вам и не знать, чтобы не расплакаться от бессильной злости. Неисчислимые тысячи – вот сколько их было. Потому что с определённого момента номерные прежде знаки отличия перестали нумеровать.

Гитлер столкнулся не просто с государством, не просто пошёл войной на территорию – он ввязался в смертельную схватку с противником, многократно превосходящим его материальными, ментальными и людскими ресурсами. Он ввязался в смертельную схватку с инородным по отношению к нему существом, наделённым и высшим коллективным разумом, и высшей коллективной волей – при этом свободных и внутренне осознанных индивидуумов.

Нередки записи в дневниках/протоколах допросов гитлеровцев, касающиеся боестолкновений с детьми и подростками. Или вы думали, что пионеры-герои и комсомольцы-герои – это такая «красная легенда»? Образная и весьма выразительная метафора? Сталинская оголтелая пропаганда? Так вы, вероятно, думали?

Чаще прочего в тех записях угадываются тоскливая злоба и обречённое отчаяние: «Нам их не победить, у них и дети сражаются, как взрослые. Раса фанатиков…»

А теперь смертельный для всего «свободного мира» вывод: нет, не было и не будет в мире силы, способной побороть первородное зло – кроме нас самих.

Кроме нас – «расы фанатиков».

Кроме нас – творцов и наследников Великой Победы.

Выдохните. Вдохните. Смиритесь с мыслью: Европа и Штаты – тлен. Никто из них, даже и все они, вместе взятые, не способны, стоя на самом краю, принести на алтарь Победы жертву в двадцать семь миллионов жизней «всего лишь за то», чтобы иметь возможность остаться самими собой. Говорить на своём языке. Жить своей жизнью.

Вдохните. Выдохните. Смиритесь с мыслью: если бы Советский Союз пал, мир прочий был бы неминуемо обречён на варварское уничтожение, низведение в положение худшее, чем бытность рабов древности. Все бы пошли на корм тысячелетнему рейху. Ведь первородное зло не знает норм и границ.

Оно упивается мучениями и смертью; оно жиреет и возрастает на гекатомбах жертв.

Первородное зло практически непобедимо.

До тех пор, пока не вступит оно, по провидению Божьему, в схватку с инородным по отношению к нему существом.

Что русскому хорошо, то немцу смерть.

И на чужой манер хлеб русский не родится.

Пусть живые запомнят, и пусть поколения знают

эту взятую с боем суровую правду солдат.

И твои костыли, и смертельная