Читать книгу - "Товарищ Песня. Музыка Страны Советов - Сергей Цветаев"

Полковых оркестров медь

Снег повалил в Москве под утро, часов с шести – густой пеленой, хлопьями. До этого почти всю ночь в небе царствовала полная луна, окружённая призрачным гало, но авианалёта не было. Немецкие аэродромы отбомбили 5 ноября, изрядно потрепав фрицев: к военному параду в честь 24-й годовщины Великого Октября готовились загодя, принимая все возможные меры предосторожности.

Авиаразведку вели непрерывно. Войскам ПВО была поставлена задача на «ближайшие двое суток ни при каких обстоятельствах не допустить вражеского налёта и бомбовых ударов по столице нашей Родины».

Не допустить – это да.

Только на войне всякое бывает.

Сталину прогноз синоптиков Тимирязевской академии положили на стол в полночь с 6-го на 7-е, уже после торжественного заседания на «Маяковской». Станция глубокого залегания, она выдерживала прямой удар практически любой авиабомбы. Обошлось без ударов.

Верховный прочитал прогноз, подписанный лично профессором Виткевичем, и сказал, усмехнувшись: «Везёт нам, большевикам. Обещают к утру сильный снегопад, метель. В такую погоду ни один самолёт у немцев не поднимется в воздух. Объявляйте по параду готовность номер один».

Многие из тех, кому в ту ночь доставляли приглашение на парад, и представить себе не могли подобного. Москва была фактически на три четверти периметра окружена. Чуть больше двух – недель назад, 16 октября, небо столицы было черно от дыма: жгли секретные и не очень архивы, в панике бросали заводоуправления и конторы, магазины и склады – многие эвакуировались или просто бежали. Единственное условно безопасное шоссе Энтузиастов было забито на выезд из города автотранспортом, гужевыми повозками, бредущими со своим скарбом людьми.

Москва много чего видела.

Стоит. И дальше будет стоять.

Посыльные в ночь с 6 на 7 ноября не спали ни минуты.

Не спал ни минуты и Василий Иванович Агапкин, неделю назад назначенный дирижёром сводного оркестра, что должен был играть во время парада на Красной площади.

Агапкин всю жизнь прослужил в армии: в возрасте двенадцати лет был зачислен учеником в оркестр 308-го резервного Царёвского батальона – это был 1896 год. Сейчас он знал о положении дел и на фронте, и в прифронтовой столице не понаслышке. В начале октября получил новое назначение, принял должность старшего капельмейстера Отдельной мотострелковой дивизии имени Дзержинского. Работы невпроворот – мирное довоенное время с концертами духового военного оркестра высшей школы НКВД СССР в саду «Эрмитаж» кануло в прошлое, словно и не было его никогда. Проводы эшелонов на фронт, концерты в госпиталях. И везде – «Прощание славянки». Им самим в далёком 1912 году написанный марш.

Василий Иванович (было дело, кликали свои Чапаевым), грешным делом, иногда не мог поверить: неужели всё это было? Первая Балканская война. Он – штаб-трубач 7-го запасного кавалерийского полка. Жена Оля – красавица и первая модистка Тамбова, на заработанные своим трудом деньги подарила мужу пианино. И не отпускающая целыми днями, неделями мелодия, что крутится в голове и никак не ложится на ноты.

Кажется, ночью это было – вскочил, будто ошпаренный. Записал. Утром, чуть свет, помчался к полковому капельмейстеру Милову. Тот оценил, сказал: выше всяких похвал, но надо бы «отточить до остроты и блеска стали». И посоветовал немедленно отправить ноты в Симферополь, известнейшему на всю Россию капельмейстеру 51-го пехотного Литовского полка, Якову Богораду.

Богорад марш Агапкина признал великолепным, помог с оркестровкой и на свои деньги напечатал в симферопольской типографии первые сто экземпляров нот «Прощания славянки». Месяца не прошло – играли его и знали наизусть по всей армии, во всей России. А уж сколько вариантов слов написали, сочинили – не перечесть: всяк под свой случай.

Когда это было?

Да и было ли на самом деле?

И вот снова война. И снова прут на Россию «гости» с запада – незваные, как и всегда. Только-только Василию Ивановичу исполнилось пятьдесят семь. Сорок пять из них на военной службе. Такая судьба.

События второй половины октября – горше некуда. Хорошо хоть правительство осталось в Москве, во главе со Сталиным. Значит – устоит город, нет в том сомнений. Агапкин наизусть помнит строчки передовицы «Правды» с огромным портретом будущего маршала Победы:

О ВВЕДЕНИИ В МОСКВЕ И ПРИЛЕГАЮЩИХ К ГОРОДУ РАЙОНАХ ОСАДНОГО ПОЛОЖЕНИЯ

Постановление Государственного Комитета Обороны

19 октября 1941 года

Сим объявляется, что оборона столицы на рубежах, отстоящих на 100–120 километров западнее Москвы, поручена командующему Западным фронтом генералу армии т. ЖУКОВУ, а на начальника гарнизона города Москвы генерал-лейтенанта т. АРТЕМЬЕВА возложена оборона Москвы на ее подступах…

Подпись – Председатель ГКО И. Сталин

Короткая такая, понятная подпись.

«Сим объявляется…» – два с лишним десятка лет не встречал Василий Иванович таких оборотов речи. Выходит, дело куда как серьёзное – на краю стоим, но и от края того оттолкнуться к победе можем.

Жуков навёл в Москве порядок ровно за три дня, это если по большому счёту. А на скорую руку – уже через сутки. Метро работало, фильмы с Орловой в кинотеатрах шли, заводы дымили, домоуправления были на местах. Военные патрули, дежурные на крышах домов – тушить зажигалки, всюду железная дисциплина. Провокаторам, шпионам и прочим агентам врага – расстрел на месте.

С Жуковым не забалуешь.

А оркестр – в иной день успевал больше десяти раз выступить.

Второго ноября Агапкина вызвали в Кремль, сверхсрочно, к военному коменданту Москвы генерал-майору Синилову, назначенному на эту должность совсем недавно, 20 октября, опять же, по рекомендации Жукова.

Кузьма Романович Синилов встречает в своём кабинете сердечно, задачу ставит простую: через пять дней парад, надлежит собрать военный оркестр человек в двести, всё успеть отрепетировать, как положено. Музыкальный материал отберёт и утвердит лично маршал Будённый, репетиции проводить в казармах московского гарнизона, генеральную – 6 ноября в Манеже.

Синилов уточняет, всё ли понятно. Агапкин отвечает, что понятно всё и что работу, на которую в мирное время отводится полтора-два месяца, надо сделать за четыре дня – что тут непонятного?

Собирают оркестр спешно, по крохам, из личного состава полковых оркестров 1-го, 2-го, 3-го и 10-го полков Московского военного округа, кавалерийского полка гарнизона Москвы, Московского миномётно-артиллерийского училища имени Леонида Красина. Кроме того, в помощь Агапкину направлен в полном составе военный оркестр, только что прибывший из Горького.

Будённый репетициями доволен, отмечает обязательность исполнения маршей «Парад» и «Ленинский призыв» авторства главного капельмейстера Красной Армии Семёна Чернецкого, всенародно любимого марша «Герой» и в особенности – «Прощание славянки» самого Агапкина. Он должен прозвучать дважды – в начале и конце парада.

«Время проведения парада неизвестно. Вы сами и оркестр должны быть в полной готовности с ноля часов 7 ноября», – вот