Читать книгу - "Восхождение Плотника. Том 2 - Антон Панарин"

Молодые голоса, развязные и хвастливые, неслись из-за плетня. Кто-то ржал, кто-то грязно ругался. Поверх этого гвалта прорезался глухой звук ударов.

Я замедлил шаг и глянул через щель в заборе. Во дворе трое молодых лоботрясов метелили четвёртого. Тот скорчился на земле, прикрывая голову руками. Троица же пинала его ногами стараясь размозжить череп и переломать кости.

Здравый смысл тут же велел мне пройти мимо. И без чужих драк хватало проблем. Но советское воспитание не позволило промолчать. Как-то был случай на объекте под Уренгоем. На стройку наняли двух зэков и те поверив в себя стали отбирать у работяг зарплату, да ещё и поколачивать их порой.

Это продолжалось месяц или чуть больше. А потом я увидел как двое упырей прижали к стенке трудягу из средней азии и потребовали вывернуть карманы. Разговор был короткий. Арматурой по спине первого, второй повернулся и огрёб по коленям, а после мы пинками их вышвырнули со стройки.

Те конечно же обещали найти меня и прикончить, но чего меня искать? Я стоял и никуда убегать не собирался. Одним словом объект мы закончили и уехали, а эти утырки пошли искать новых жертв.

— Эй, герои! — крикнул я через плетень. — Не стыдно втроём на одного прыгать? Трусливые шавки! Хотя бы один на один вышли.

Троица замерла и обернулась. Лунный свет упал на их рожи, и я мысленно выругался.

Крысомордый, Громила и Ушастый. Те три малолетних отморозка, которые цеплялись ко мне на прошлой неделе. Семнадцатилетние щенки с волчьими замашками. Крысомордый с вытянутым острым лицом и бегающими глазками. Громила, здоровый для своих лет, с покатыми плечами и маленьким лбом. Ушастый, самый мелкий, зато со злым прищуром.

— Ты кого трусами назвал⁈ — взвился Крысомордый. — А ну иди сюда сучёныш!

Ушастый прищурился ещё сильнее, если такое вообще возможно. А Верзила уже шагнул к плетню, когда Ушастый завизжал как погорелец:

— Братцы, да это ж Ярик! Лови паскудника! Мы из-за этого, скота, чуть плетей не схлопотали!

Вот и сделал доброе дело. Спас ближнего от избиений, а ближний уполз в кусты радуясь что это отребье переключилось на меня. Трое героев рванули ко мне через двор, а я не стал их ждать и тоже припустил в сторону дома Древомира.

Бежать после удара под дых было не просто. Диафрагма горела, ноги заплетались. Но адреналин творил чудеса. Я нёсся по деревне быстрее, скаковая лошадь! За спиной же грохотали сапоги и летела отборная брань.

Двор Древомира показался через сотню шагов. Я влетел в калитку, промчался мимо курятника. Куры всполошились и заквохтали. Петух выдал пронзительный вопль, явно решив, что настал конец света.

Пробежал мимо баньки к поленнице, и схватил колун. Это топор такой. Тяжёлое лезвие тускло блеснуло в лунном свете когда я развернулся в сторону отморозков.

Троица затормозила в пяти шагах. Громила налетел на Крысомордого, Ушастый едва не упал, запнувшись о чурку. Несколько секунд мы молча разглядывали друг друга шумно дыша.

— Чё ты там вякал? Пристыдил нас что мы одного бьём втроём, а сам за топор схватился? — Крысомордый осклабился, но в голосе прорезалась нотка неуверенности. — Убери железяку, и поговорим как мужики!

— Вы? Мужики? — усмехнулся я и перехватил колун поудобнее. — У трусливых крыс и то больше мужского чем у вас.

— Чё ты нам предъявляешь, алкаш? — Ушастый сплюнул под ноги. — Поставь топор и посмотрим чего ты стоишь. Один на один с тобой выскочим. Ребята не полезут. — Сказал Ушастый и мерзко улыбнувшись зыркнул на друзей.

Не нужно быть гением чтобы понять что Ушастый врёт. Как только опущу топор, меня забьют толпой, ещё и ногами.

— У меня был очень плохой день, — произнёс я спокойно. — Если готовы сдохнуть, подходите. Мне плевать.

В моём голосе не было блефа. После сегодняшнего марафона я действительно готов был рубануть первого, кто сунется. Усталость перешла в холодное безразличие. Опасное состояние, когда человеку нечего терять. К тому же если я позволю этой троице меня отлупить и не дай бог сломать кости, то через пятьдесят дней Фадей добьёт мою многострадальную тушку.

Троица это почуяла. Громила переступил с ноги на ногу, Ушастый нервно облизнул губы, а Крысомордый отступил на полшага, хотя старался выглядеть храбрым.

— Больно надо об тебя руки марать, выродок, — процедил Ушастый, пряча глаза.

Крысомордый сплюнул мне под ноги.

— Ничего, — протянул он ядовито. — Село маленькое, ещё встретимся. И без оружия.

Они развернулись и зашагали к калитке. Шли медленно стараясь чтобы это не выглядело бегством. Хотя это оно и было. У самых ворот Крысомордый обернулся через плечо. Рожа его скривилась от злобы и обиды.

— Жаль тебя не было в хибаре, когда мы её подпа…

Громила коротко и точно врезал ему по рёбрам. Крысомордый охнул, согнулся и захлопнул рот на полуслове.

— Пасть прикрой идиот. — зашипел Громила, хватая его за ворот.

Крысомордый зашипел от боли и замолк. Ушастый подхватил его под руку и потащил прочь. Через десять секунд троица растворилась в темноте.

Я стоял с топором в руке и переваривал услышанное. «Когда мы её подпа…» Подпалили выходит. Крысомордый выболтал чистосердечное признание. Видать зря я подумал на ребяток Фадея. Оказалось не он в этой пьесе выступает злодеем, хотя и добрым ростовщика не назовёшь.

Малолетние ублюдки и спалили мою хибару, а амбалы у калитки скалились и брали на понт. Весело…

Я прислонил колун к поленнице и сел на чурку. Злость бурлила в груди, но голова работала трезво. И что с ними делать? Избить, но каким образом? Они всегда шастают втроём. Против одного я ещё потянул бы, да и то не факт. А вот против троих шансов у меня чуть меньше нуля. Тело Ярика не отличалось ни весом, ни мускулатурой.

Позвать Петруху на разборку? Амбал в одиночку раскидал бы эту троицу как котят. Но я привык решать свои проблемы сам. На стройке никогда не звал бригаду разбираться с обидчиками. Сам нарвался, сам и расхлёбывай.

К чёрту, с этим позже разберусь. Сейчас меня ждала банька. Единственная отрада за весь проклятый день.

Каменка за несколько часов успела подостыть. Я подкинул берёзовых поленьев и раздул угли. Пламя занялось заново, жар пополз по стенам. Через четверть часа камни загудели, воздух в парной стал плотным и горячим.

Я стянул рубаху и поморщился. Ткань пропиталась потом, глиной и даже кровью, падая с телеги