Читать книгу - "Дорога через хаос - Михаил Леонидович Анчаров"

фото, самое дорогое. Я видел, у тебя мелькало в пиджаке.

Что ж, пусть смотрят.

Я достал свое фото.

Я подумал: «Пусть смотрят. Ничего».

– Какая прелесть… Пирсон – молодец, – сказала Кэт.

Пока они разглядывали мое сокровище с царапиной на лбу, с волосами, как воронье гнездо, веснушками на носу, щекой, измазанной повидлом, а в руке – кукла без ноги, и глазами – синими, как море в заливе неаполитанском…

– Пирсон не такой идиот, – сказала Кэт.

– Пирсон, спой, – сказал Капитан.

Ну что ж, петь так петь.

Я спел песню о том, как грузили едой корабль, уходящий в дальнее плаванье, и сынишка механика спросил матроса: «Зачем столько еды?» И матрос сказал: «А если крушение? Сколько нужно будет еды, чтобы дождаться помощи?» А механик сказал: «Не болтайся под ногами». И сынишка стал помогать матросам. И когда через год нашли этот корабль со сломанным винтом и рацией, то на нем не оказалось ни одного человека, который бы пережил голод, и ни крошки еды.

А когда раздавали вещи вдовам, нашли тайник с едой. Но вещи не утешили вдов.

Так-то так, но кому отдать пяток оладий с повидлом и кусок бисквита, высохший, как камень?

– Мрачная песня… – сказал Капитан.

И Кэт отдала мне карточку дочки.

И тогда я спел другую песню – о самолюбии и о любви, и о том, как два человека любили и мучили друг друга, но у Него была семья. А Она была красивая и злая, но билась за тех, кому не повезло, а Он был добрый, но никому не уступал дороги и бился только за себя.

И когда все гибло…

Он тогда кинулся спасать Ее, хотя было ясно, что бесполезно и Он бы мог спастись.

Так погибла красавица Кэт – синие глаза и Капитан, лучший на всех морях.

– Мое дело маленькое, – сказал Пирсон.

Потом он подождал, пока я отсморкаю свое положенное, и спросил:

– Ну, ты понял? Это же так просто.

Я вытер сопли и кивнул.

Потом открылась дверь пивнушки, и меня позвали.

Дорогой дядя, я отошел в сторонку, куда меня отогнали. Я стоял на бровке шоссе и смотрел на склон холма с редким кустарником. Куда именно я смотрел, остальным не было видно. Закрывали кусты, посаженные вдоль шоссе.

– Уходи, чего встал? – сказали мне.

– Сюда движутся люди посерьезней, – говорю.

И тогда все увидели, как на тропинке, сбегающей с холма, остановился человек в сером пиджаке и белой рубашке с «бабочкой».

Его хорошо освещало послеполуденное солнце. Через плечо у него висел чистенький автомат. Он крикнул нам, не очень повышая голос:

– Всем отойти на край шоссе!

Люди начали подниматься. Оружия никто не взял, хотя оно лежало у них в ногах, в траве, потому что человек был один. Но тогда из кустов на холме появилось много хорошо одетых людей. Среди них были и женщины с детьми. У всех взрослых были гранаты.

Они начали спускаться по отлогому холму, и кусты были им по пояс.

Человек в пиджаке перекинул автомат на руку.

– Не делайте глупостей, – сказал я, – идет машина.

Тот закинул автомат за спину.

По вечернему шоссе мчалась машина. Марки я не запомнил. Однако заметил, что водитель был один. Она пролетела мимо. Потом показалась и пролетела вторая, третья, еще несколько. И в каждой были только хорошо одетые водители и барахло, накрытое плащами или брезентом. Видно, драп был большой.

Мы и они стояли. Мы по их детям, конечно, стрелять не могли, они наших закидали бы гранатами. Было достаточно, если б долетело несколько.

– Всем построиться и отойти от оружия, – сказал человек с «бабочкой», – на триста метров. Нам надо пройти к автобусам, и мы уедем.

Автобусы… Несколько пустых автобусов стояло у бензоколонки за поворотом.

Я отступил и в бинокль увидел зрелище, которому не поверил.

К автобусам подлетали эти частные пустые машины, и из каждой из-под брезента, из багажников выпрыгивали «ангелы», штук по пять, и бесшумно вскакивали в пустые автобусы.

Я крикнул стоящим на холме:

– Ни с места!.. Именем закона… Ни с места!

– Какого закона? – презрительно сказала женщина в лакированных сапожках и стала решительно спускаться вниз. Но потом остановилась.

Из-за поворота вылетали автобусы.

– Все в порядке, сэр, – опуская стекло, крикнул водитель первого.

И с холма спокойно пошли вниз хорошо одетые люди, известные по фотографиям из газет. Ферфлюхтешвайна среди них не было.

Когда они спустились вниз, с шипением открылись двери автобуса, и выскочили «ангелы» с тяжелым оружием.

Затем из остальных автобусов. «Ангелы» в два прыжка оказались возле спускающихся и профессионально защелкали наручниками.

Закон восстановлен. Президент новый. Формация спасена ценой отказа от апокалипсиса.

Хрен с ним. Абы жить по-людски.

Это все я узнал по дороге к бензоколонке, в автобусе, куда и меня прихватили. Всех прихватили.

Из автобуса вывели мужчину с серым лицом, таким же, как его пиджак и «бабочка».

– Сэр, проигрывать надо с достоинством, – сказал старший «ангел», так сказать «архангел».

– Молчи, скотина, я тебе верил…

– Главное, был бы порядок, – сказал «ангел». – Показывайте, сэр.

– Где-то здесь.

Быстро осмотрели помещение бензоколонки. Пусто.

– Погодите, – сказал мужчина в сером, – позовем Гертруду.

Женщина, похожая на постаревшую газель, спустилась с подножки.

Когда она вошла, тот сказал:

– Гертруда, где сейф?

– Сейчас поищем, – угрожающе сказала она, оглядев стены, и, раздирая юбку, стала лакированным кавалерийским сапогом бить стекла в витрине с почетными фотографиями особо важных клиентов и какими-то дипломами. От юбки остался один лоскут, и тогда стало видно, какая Гертруда вся жилистая. Как римская катапульта.

Ее еле оттащили.

– За витриной, – сказала она.

Витрину отвернули от стены и увидели сейф.

– Сейчас поищем, – сказала она и стала ласкать какие-то металлические украшения.

Стена сейфа стала отъезжать. Внутри зажегся свет. Потом вертикально сиганул пол. Сейф был пуст.

– Обманул. Ах ты, шкура продажная! Проклятая свинья! – сказала Гертруда и выругалась. – Ферфлюхтешвайн!

– Где? – вскрикнул я.

– Вы же видите, что его здесь нет. Остолопы… – И крикнула: – Сбежал!

«Ангелы» тщательно осматривали сейф.

Надо было возвращаться.

– Спасибо, сэр, что предупредили, – сказал мне старший «ангел».

Я кивнул.

Я шел по пустому, чистому от машин шоссе и думал, чем держала профессора эта жилистая самочка, жена среднего качества, которую надо было одевать даже ценой апокалипсиса.

Потом вспомнил: ах да, профессор ведь наверняка знал о предсказании Нострадамуса и о том, что апокалипсис уже был в день усекновения главы Иоана Предтечи – 6 августа на Курской дуге и что уже давно наступило воскрешение. Поэтому и понтировал нахально.

Хватит, хватит – думал я. Все остальное – подробности. Да и стар уже. А я еще не был в Греции.

21

Дорогой дядя!

В автобусе по дороге из Тольятти в аэропорт, который назывался Кроумоч, я догадался, что пора уже