Читать книгу - "Тревожная жизнь. Дефицит и потери в революционной России - Уильям Розенберг"

что члены партии видят в железнодорожниках натуральных черносотенцев, как назывались члены печально известных протофашистских организаций царского времени[1271]. В ответ на это новый политотдел Наркомата путей сообщения, Главполитпуть, вскоре начал заниматься на железных дорогах «политическим просвещением». Эти попытки повысить «сознательность» железнодорожников лишь усиливали возмущение. Ответное укрепление частей особой железнодорожной ЧК сопровождалось репрессиями инженерно-технических кадров, особенно часто подвергавшихся аресту за мнимые злодеяния и сочувствие к белым. Диктатура на такой важной железной дороге, как Московско-Рязанская, вылилась в объявление военного положения[1272].

Сочувствовали ли железнодорожникам промышленные рабочие из крупных городов, неясно. Многие обвиняли железнодорожников в нехватке продовольствия и товаров первой необходимости. Впрочем, со стороны как фабрично-заводских комитетов, так и отдельных рабочих раздавались аналогичные протесты, темой которых в первую очередь служили безработица и питание — две важнейшие проблемы, как было обозначено в начале мая 1918 года на встрече рабочих, представлявших примерно 45 предприятий. Их сопротивление стало куда более заметным в апреле и в мае, когда оно отчасти выстраивалось вокруг нового Собрания уполномоченных[1273]. Во главе этого органа, сформированного после того, как большевики разогнали Учредительное собрание, стояли главным образом меньшевики. Они поставили перед собой задачу «усилиями низов» организовать новое представительное рабочее движение, участие в котором не было обусловлено какой-либо формальной партийной принадлежностью. 13 марта 1918 года, в самый разгар протестов и неразберихи в связи с возможной эвакуацией Петрограда после заключения Брестского мира, на Путиловском заводе состоялось специальное совещание. На нем наряду с прочими присутствовали делегаты как минимум от пятнадцати других металлообрабатывающих заводов. Сообщения об этом совещании были напечатаны в газетах «День», «Новая заря» и «Новая жизнь» и в других изданиях, вскоре после этого закрытых. К середине апреля своих депутатов в Собрание уполномоченных, по некоторым сведениям, посылали уже более сорока петроградских заводов, на которых трудилось не менее 55 тыс. рабочих[1274]. В Москве середина апреля была отмечена серьезными волнениями из-за нехватки продовольствия и других лишений, освещавшимися в газете «Час» под заголовком «Бой на улицах Москвы». Согласно сообщениям, было убито не менее сорока человек. Одна из последних независимых газет советовала рабочим: «Никто тебе не поможет, ты должен помогать себе сам». Протестующие выступали под лозунгами «Долой власть!»[1275]. Ответственность за беспорядки газеты возлагали на «анархистов» и — чуть позднее — на мародерствующих солдат и мелких преступников.

Между тем даже в Петрограде и Москве продовольственная ситуация становилась все более плачевной. По слухам, на оживленном черном рынке, куда утекала значительная часть поставок, «ходило» около 50 тыс. продовольственных карточек, предназначавшихся для людей, уже покинувших город. На пасхальной неделе по рассерженным женщинам и мужчинам, возмущенным нехваткой продовольствия, в петроградском промышленном пригороде Колпино, перед местным советом был открыт огонь; один человек был убит, несколько — ранены. Вскоре начали поступать сообщения о новых жертвах. Арестованные были немедленно приговорены к году тюремного заключения. После этого на ряде петроградских заводов, включая Путиловский и Обуховский, была остановлена работа. В похоронах жертв приняли участие делегации 21 завода.

По архивным документам и по газетным сообщениям, за конец мая — начало июня в одном только Петрограде произошло более 70 инцидентов такого рода. Их участники протестовали против стрельбы, арестов и других форм репрессий. В Нижнем Новгороде в ответ на демонстрации было объявлено военное положение. В Харькове произошел крупный еврейский погром: массовое озлобление и досада вымещались на знакомой мишени, которая отныне вызывала у многих ассоциации с самим большевистским руководством[1276]. Столкновения между сторонниками Ленина и левыми эсерами произошли в Ставрополе, Воронеже, Калуге и Ярославле, где левые эсеры вышли из числа членов городского совета. Также беспорядками были охвачены Поволжье и Урал. С марта по июнь 1918 года в регионах страны, где не хватало хлеба, состоялось более 120 голодных бунтов[1277]. На ряде станций «голодающие» железнодорожники потребовали отменить все ограничения на свободную торговлю продовольствием, то есть по сути они предлагали упразднить хлебную монополию. Как «катастрофическая» расценивалась продовольственная ситуация во Владимире, Туле, Нижнем Новгороде и Курске, равно как и по всей Советской республике, в состав которой уже не входила Украина[1278].

Сопротивление на железных дорогах усилилось в мае и в начале июня. Как утверждали местные и центральные железнодорожные комитеты, они чувствовали себя «преданными» из-за установления «диктатуры», в чем отражались тревога и возмущение, уже ощущавшиеся многими в связи с заключением Брестского мира[1279]. Делегаты съезда на важной Московско-Курской железной дороге резко осудили диктатуру. Их примеру последовали 3 тыс. работников Николаевской железной дороги между Москвой и Петроградом, а также протестующие и демонстранты, 23–25 мая организовавшие согласованные однодневные забастовки в Москве и нескольких других крупных железнодорожных узлах, а также в важных Орловских и Тульских железнодорожных мастерских и — уже в который раз — на огромном Сормовском заводе в Нижнем Новгороде. После акции протеста Сормовский завод был национализирован. Нижегородский совет в середине мая 1918 года срочно телеграфировал Ленину о том, что рабочим не платят зарплату, так как на счетах компании нет денег. Новый нарком путей сообщения П. А. Кобозев был публично назван «саботажником»[1280]. Меньшевистское руководство Собрания уполномоченных, пытавшееся организовать более эффективные протесты, обратилось к рабочим с просьбой отложить дальнейшие выступления «до более благоприятного момента», когда налаженная организация позволит провести общегородскую или даже общероссийскую забастовку. Впрочем, многие явно теряли терпение[1281].

К тому моменту также начали поступать сообщения о демонстрациях обозленных крестьян в различных селах и деревнях, возможно, проходивших с подачи местных эсеров. Главной причиной этих выступлений также были проблемы с поставками продовольствия, особенно в таких местах, страдавших от дефицита продуктов питания, как части Вятской, Новгородской, Тверской, Тамбовской, Орловской, Курской, Рязанской и Самарской губерний. 17 мая 1918 года огромная толпа «голодающих» из окрестностей города Макарьева в Костромской губернии, выкрикивая угрозы, пришла протестовать к уездному совету. Поисками еды занималось более 40 % сельского населения Калужской губернии. Мешочники и мешочницы занимались поставками продовольствия в регионах. Их деятельность фактически разрушала хлебную и торговую монополии[1282].

Положение еще больше обострилось 20 июня 1918 года. Правительство объявило о новых выборах в местные советы Москвы и Петрограда для укрепления партийной власти в городах. По пути на заводской митинг, проводившийся в связи с этими выборами, был убит В. Володарский, талантливый большевистский публицист и член Исполкома Совета. За этим последовали новые митинги протеста, в том числе с участием матросов Балтийского флота, считавшихся верными сторонниками большевиков. Рабочие Обуховского завода на Собрании уполномоченных требовали объявить всеобщую забастовку. В ответ на это местные большевистские власти явились на Обуховский завод и закрыли его[1283]. Тогда Собрание уполномоченных провело еще одно «чрезвычайное заседание». Утверждалось, что Собрание поддерживали до двух третей из 150 тыс. рабочих, еще остававшихся в Петрограде. Не слишком заботясь