Читать книгу - "Война и общество - Синиша Малешевич"

с помощью грубой силы… Если эта организация [современная регулярная армия] будет распущена или ослаблена, то что помешает небольшим группам сильных, решительных и жестоких людей вновь объединиться, чтобы угнетать слабых и мирных граждан? Когда большая война закончится, не возродится ли она в малых масштабах в виде столкновений между семьями, классами или деревнями?» (Mosca, 1939: 242).

Англо-американская эволюционная теория

Поистине парадоксально, что единственная классическая традиция социальной мысли, получившая явную репутацию воинствующей, на самом деле являлась наименее милитаристской среди других. Ранняя социологическая теория эволюции, часто уничижительно называемая социал-дарвинизмом и наиболее ярко представленная в работах Герберта Спенсера и Уильяма Г. Самнера, в целом имела благожелательный взгляд на современность. И Спенсер, и Самнер концептуализировали социальную жизнь в телеологическом и прогрессивистском ключе, согласно которому человеческие общества двигались от примитивизма и насилия к продуманности и согласию.

Несмотря на то, что Спенсер ввел в обиход термин «выживание наиболее приспособленных» и применял к социальному миру строго органицистские и биологические образы, его понимание эволюционного развития было скорее ламарковским, нежели дарвинистским. Иными словами, в отличие от Дарвина, который объяснял эволюцию через естественный отбор без какого-либо заданного направления, смысла или телоса, Спенсер искренне верил, что приобретенные биологические черты могут передаваться потомству и что эволюционному развитию суждено достичь конечной точки – состояния совершенства, или равновесия.

Согласно теории Спенсера, социальные порядки напоминают законы природы, поскольку они развиваются от простой, недифференцированной однородности к сложной, дифференцированной неоднородности. В связи с этим он выделил два идеальных типа общества: воинственное и индустриальное. Если индустриальное общество рассматривается как мирное, децентрализованное, экономически динамичное, социально мобильное и основанное, по сути, на добровольных, договорных социальных соглашениях, то его воинственный аналог является полной противоположностью: иерархическим, насильственным, централизованным, авторитарным, подчиненным и социально неподвижным. Таким образом, с точки зрения Спенсера, война – это феномен недифференцированных обществ, которые отдают предпочтение строгим и концентрированным системам внутреннего регулирования, поскольку они постоянно вступают в конфликты с соседними обществами. При таком социальном порядке военные и гражданское общество становятся единым целым: «Воинственный тип общества – это такой тип, при котором армия – это мобилизованная нация, а нация – это не пребывающая в состоянии войны армия» (Spencer, 1971 [1876]: 154).

Нестабильная социальная среда с интенсивными конфликтами укрепляет дисциплину, веру в авторитет власти, самообладание и иерархическую социальную структуру воинственно настроенного общества, поскольку главной ее ценностью становится способность коллективно защищаться от вооруженных нападений со стороны чужаков. В таком обществе нет места индивидуальности, поскольку «каждый из его членов существует во благо всего общества». Более конкретно, это общество принудительного сотрудничества, где «социальная структура, приспособленная для ведения борьбы с окружающими враждебными обществами, находится под управлением централизованной регулирующей системы, которой полностью подчинены все элементы: так же как в организме человека наружные органы полностью подчинены главному нервному центру» (Spencer, 1971: 159–60).

Тем не менее, несмотря на общее отождествление воинственного типа общества с досовременностью, Спенсер прекрасно понимал, что сложность конкретного общественного устройства не является гарантией присущего ему миролюбия. Гораздо лучшим предиктором является наличие или отсутствие внешних конфликтов, поскольку общества, вступающие в затяжные конфликты, склонны к развитию воинственной социальной структуры, независимо от сложности их организации.

Самнер вслед за Спенсером делал различие между простыми и во многом однородными досовременными обществами и сложными гетерогенными социальными порядками современности. Он также считал естественный отбор основным генератором социальных изменений, который в социальном мире отождествляется с неограниченной автономией действий: «Если существует реальная свобода, происходит естественный отбор; если же существуют социальные предрассудки, монополии, привилегии, ортодоксия, традиции, распространенные заблуждения… отбор не происходит» (Sumner, 1911: 222).

Самнер так же, как и Спенсер, рассматривает войну через биологическую метафору «борьбы за выживание», утверждая, что в отличие от аналогичной борьбы, которая возникает исходя из инстинкта самосохранения индивида, конкурентная борьба за выживание – это групповой феномен, который отделяет «группу своих» от антагонистических чужаков. По его мнению, именно такая конкуренция за выживание «делает войну» (Sumner, 1911: 209).

Вторя Спенсеру, он объясняет возникновение воинственности в контексте групповой поляризации. Самнер ввел в обиход понятие этноцентризма, чтобы объяснить связь между чувством врожденного превосходства, возникающего внутри группы по отношению к внешним группам. Однако в этом случае внимание Самнера сосредоточено не на психологических, а на социологических аспектах, поскольку он объясняет феномен внутригрупповой гомогенности через интенсивность конфликта с внешними группами: «Необходимость войны с внешними врагами – это то, что создает мир внутри», и «эта необходимость приводит к появлению управляющих структур и законов внутри группы» (Sumner, 1906: 12). Другими словами, война и мир диалектически связаны, поскольку внутренняя сплоченность и согласие находятся в зависимости от внешнего конфликта, и наоборот. Более конкретно, близость и сила врага напрямую определяют масштабы военных действий: «Чем ближе соседи, и чем они сильнее, тем ожесточеннее военные действия, и тем крепче внутренняя организация и дисциплина» (Sumner, 1906: 12).

Однако в двух аспектах теория Самнера отличается от теории Спенсера. Во-первых, Самнер утверждает, что война расширяется и усиливается с развитием цивилизации: «Человек в самом примитивном и нецивилизованном из известных нам состояний не ведет войну постоянно; он ее избегает. Его скорее можно охарактеризовать как мирное животное. Настоящая война возникает при столкновении более развитых обществ» (Sumner, 1911: 205). Практика войны связана с зарождением политической организации. Хотя конфликт – это универсальная черта человечества, общая с остальным животным миром, институт войны – это социальный продукт, характеристики которого зависят от прогресса цивилизации.

Во-вторых, в отличие от Спенсера, в представлении которого война являлась почти исключительно разрушительной силой, Самнер выделяет не имеющие тенденции к развитию продуктивные последствия войн в истории человечества: «Пока люди сражались за славу и трофеи, из мести или под влиянием суеверий, они в любом случае строили человеческое общество. Они обретали дисциплину и сплоченность; они учились сотрудничеству, настойчивости, стойкости и терпению» (Sumner, 1911: 212). Война не только способствует технологическому развитию, научным изобретениям и прогрессу образования, но и «развивает общественную организацию; она порождает политические институты и классы» и создает «более крупные социальные единицы и государства». Другими словами, согласно Самнеру, «война производит грубый и несовершенный [естественный] отбор» (Sumner, 1911: 222). Это не значит, что Самнера следует считать милитаристом. Напротив, он понимал войну как социальное и природное явление, требующее человеческого вмешательства: «Государственный деятель, предлагающий войну в качестве инструмента, признает свою некомпетентность; политик, использующий войну как трибуну в политической игре, – преступник» (Sumner, 1911: 224).

Франко-германская метафизика насилия

Пожалуй, наиболее язвительный подход в классической социальной мысли представлен в работах Жоржа Сореля и Георга Зиммеля. Хотя эти