Читать книгу - "Война и общество - Синиша Малешевич"

если для израильских мужчин служба в резерве является пожизненной обязанностью, то для израильских женщин она прекращается в 24 года или после того, как они становятся матерями. Кроме того, более половины призванных женщин остаются в вооруженных силах, чтобы служить на канцелярских и секретарских должностях. Лишь незначительное число призывников-женщин попадают в боевые части, но даже они редко сталкиваются с реальными боевыми действиями, потому что «как только надвигается угроза реального боя, женщин немедленно эвакуируют в тыл». – Примеч. авт.

108

Вебер (Weber, 1968: 43) проводит различие между открытыми и закрытыми социальными отношениями, в соответствии с которым открытые отношения обеспечивают социальную мобильность и относительно свободный доступ к членству в группе, в то время как закрытые отношения «закрыты от посторонних, поскольку в соответствии с субъективным восприятием и установленными правилами допуск к участию в них определенных лиц исключен, ограничен или обусловлен». Подробнее о теории замкнутости социальных групп Вебера см. в Parkin (1979), Rex (1986) и Malešević (2004: 128–32). – Примеч. авт.

109

Как отмечает Голдштейн (Goldstein, 2001: 381), «обозные войска» часто были столь же многочисленны, как и сами армейские подразделения, которые они сопровождали, а иногда даже значительно их превосходили: «Согласно имеющимся свидетельствам, во время Тридцатилетней войны одну из армий, численностью в 40 000 солдат, сопровождал обоз, включавший 100 000 человек». – Примеч. авт.

110

Для получения наглядных примеров см. Addis и др. (1994); Edgerton (2000); Goldstein (2001). – Примеч. авт.

111

Долговременный (фр.). – Примеч. ред.

112

Как замечает Каливас (Kalyvas, 2006: 17), семантический конфликт по поводу того, как называть конкретные войны, является составной частью самой войны, поскольку использование таких терминов, как «гражданская» или «межгосударственная» война, глубоко оспаривается вовлеченными сторонами, которые стараются придать легитимность своим действиям и отказывают в этом стороне противника. – Примеч. авт.

113

Например, война в Боснии 1992–1995 годов выделяется как типичный пример новых войн, поскольку масштабы гибели в ней гражданских лиц часто рассматривались как крайне непропорциональные по отношению к военным. Однако, как сообщают последние данные (Tokača, 2007), показатель смертности в этом случае не был значительно далек от стандартного соотношения 50/50 с небольшим перевесом потерь на стороне военных (59 % против 41 %). – Примеч. авт.

114

Также весьма спорным является вопрос о том, в ходе войны или за ее рамками происходил геноцид в Руанде в 1994 году. – Примеч. авт.

115

Исследование Каливаса (Kalyvas, 2001) является в этом смысле редким исключением, поскольку в сферу его анализа входят причины и мотивы «новых войн». Однако он рассматривает только те аргументы, которые относятся к гражданским войнам, и не затрагивает высокотехнологичные войны. Кроме того, его исследование явно ориентировано на микроуровень и в значительной степени игнорирует анализ структурных причин и целей, относящихся к макроуровню. – Примеч. авт.

116

В то время как большая часть несоциологической литературы о «новых войнах» склонна рассматривать эти две формы насильственных конфликтов (то есть «хищнические войны» и «высокотехнологичные войны») как совершенно разные и даже не связанные между собой явления, большинство социологов – исследователей макроуровня, включая авторов, о которых здесь идет речь, – исходят из того, что они глубоко взаимосвязаны, являясь частью одних и тех же процессов глобализации. – Примеч. авт.

117

Хенг (Heng, 2006) развивает аналогичный аргумент, связывая концепцию Бека о «мировом обществе риска» с недавними научными исследованиями в сфере международных отношений, посвященными «новым войнам». Он утверждает, что новые «высокотехнологичные» войны в первую очередь связаны с управлением глобализированными систематическими рисками. Рассматривая глобализацию через призму ведения войн, Хенг утверждает, что недавние «англосаксонские» войны, от Косово до Афганистана и Ирака, были «вызваны ощутимой глобализацией рисков» (Heng, 2006: 70–2). – Примеч. авт.

118

Как заключают Херст и Томпсон (Hirst и Thompson, 1999: 277), «национальные государства как источники верховенства закона являются необходимыми предпосылками для действия международного права, и как всеобъемлющие публичные власти они необходимы для выживания плюралистических “национальных” обществ с их разнообразием форм управления и общественных стандартов». – Примеч. авт.

119

Несмотря на то что за последние два десятилетия число стран, отменивших военный призыв, резко возросло, в мире насчитывается лишь тридцать два государства, в которых нет обязательной военной службы. – Примеч. авт.

120

При этом само по себе влияние новых технологий является довольно относительным, если рассматривать его в историческом контексте. Как показывает Биддл (Biddle, 2004: 23, 58–9), поразительные технологические достижения в военной сфере практически не влияли на успех в войнах на протяжении всего XX века: с 1900 по 1990 год номинальная скорость орудийных платформ возросла более чем в десять раз, однако средняя скорость продвижения армий оставалась практически неизменной со времен Наполеона… Ни одно из смертоносных изобретений, начиная с 1918 года, будь то прямой огонь, артиллерийские или воздушные бомбардировки, не было столь же эффективно против укрытий, как против открытых целей… Принципы, которых должны были придерживаться современные армии, чтобы выжить, все это время оставались теми же, что и в 1918 году». – Примеч. авт.