Читать книгу - "Тайны национальной политики ЦК РКП.Стенографический отчет секретного совещания ЦК РКП, 1923 г. - Булат Файзрахманович Султанбеков"

Мне кажется, что материалы ЦКК по характеристике контрреволюционности поступка Султан-Галиева достаточны. Надо ли говорить о том, что добавочные материалы трибунального характера в какой-то степени помогут нам в этом вопросе? Как упомянул тов. Куйбышев — вопрос этот весьма интересует и членов ЦК партии и каждого из нас. Но с такими справками из области ориентологии, которые делал тов. Ибрагимов, едва ли можно разрешить этот вопрос. Мы должны поставить вопрос таким образом: можем ли мы в конце концов допустить такое положение, когда партия рассыпалась бы по национальному признаку, стала бы приблизительно на положение австрийской партии? Были ли к этому предпосылки, насколько это было основательно, или этого не могло быть? И в этом случае безусловно нам приходится констатировать, что XII съезд предупредил то нервное состояние в среде работников коммунистов, которое мы все-таки наблюдали. Стоит ли вопрос в дальнейшем о такой расхлябанности и угрозе? Мы должны констатировать, что этого нет. Это первая постановка вопроса.

Очевидно, в предшествующих этому условиях и вырос этот одиозный вопрос — относительно Султан-Галиева. Конечно, вопрос развивался постепенно. Условия НЭП’а были тревожны, и кажущаяся тишина тоже крыла под собой мрачные факты. И то, что один из наших лучших товарищей споткнулся, как это он сам признает, было именно благодаря этому моменту. В истории нашей партии мы имели такие явления в нередких случаях, именно — в переходные моменты. Возьмем восстание левых эсеров, Брест, Кронштадт. Мы видели, каким образом очень крепкие товарищи очень быстро и очень шибко опрокидывались. В условиях НЭПа, очевидно, такая опрокидка тоже имеет место. В данном случае ошибка сделана, и ошибка признана нашим лучшим товарищем самим же. Это нервное состояние в работе высказывалось у Султан-Галиева еще до этого момента. Мне пришлось беседовать с ним во время обсуждения вопроса о земельном законодательстве. Он показал мне свои стихи. Он писал об индусской песне и песне арабов, и когда он попросил моей рецензии, я сказал ему, что его настроение, безусловно, нехорошее и что оно к добру его не приведет. Я оказался пророком. Это нервное состояние, это покачивание выражалось в этих настроениях и ясно, что ошибка была допущена в такой мере, в какой товарищ в этом и сознается.

Что касается резолюции, то мне кажется, что она носит несколько трибунальный характер, не по существу, а по своей редакции, и может быть, нам эту часть можно будет до некоторой степени и изменить.

Я хотел возразить некоторым товарищам, которые затрагивали вопросы левизны, правизны, продразверстки и т. д. Мне кажется, что товарищи бьют излишнюю тревогу и этим навлекают только на себя больше подозрений; а может быть, что-нибудь и было.

По части ориентации на тов. Троцкого, — это было сказано с определенным замыслом. В ориентации на тов. Троцкого никто из членов партии не изменял своего мнения.

Саид-Галиев. Я говорил потому, что мне было обидно за тов. Троцкого.

Троцкий. Я только боялся, что Саид-Галиев хочет подвести меня под ГПУ (смех).

Енбаев. Может быть, Саид-Галиев хотел подчеркнуть некоторую нашу слабость духа, нашу молодость, некоторое стадное животное чувство — откуда, де, теплый ветер дует, туда и жмутся. Но ведь так делают все, которые признак5т или не признают ошибки Султан-Галиева, — кажется, на этого не требуется особого решения, т.к. Султан-Галиев сам пишет это.

Относительно природного национализма. Это что же за новая категория людей? На самом деле, никакая теория, никакая биология до сих пор так вопрос не затрагивала. Так что этот довод ни к чему.

Относительно работы и обращения к членам ЦК, — мы всегда говорили, что для нас абсолютным авторитетом в решении вопросов является тов. Ленин. Мы абсолютно авторитетными в национальном вопросе считали тов. Сталина и тов. Троцкого. Тов. Сталин сам скажет о нашем отношении к нему, и никто из нас не скажет, что Сталин когда-нибудь не принимал или в чем-нибудь отказывал бы. Тов. Сталин никогда ни в чем не отказывает. Тут говорят: «отец родной». Совершенно верно! (смех). Так что тут, по-моему, излишни экивоки, которые только больше запутывают дело.

Вот все то, что я приблизительно хотел сказать. Останавливаясь сейчас на деле Султан-Галиева, мне казалось бы, что мы одновременно, констатируя эту ошибку и прорвал нашего бывшего товарища, должны указать, что такие явления в условиях политической работы бывают и могут быть: в прошлом мы имеем работу его, очень полезную для революции, длительную работу, и, не взирая на все это, условия момента выдвигают такие вопросы, когда товарищи, опрокидываются.

Хадыралиев. Т.т., я хотел сказать несколько слов относительно дела Султан-Галиева. Та резолюция, которая предлагается ЦКК в отношении репрессий к Султан-Галиеву, по-моему слишком слаба, потому что если бы Султан-Галиев допустил ошибку внутри-партийного характера или создал бы внутри-партийную группу, фракцию, то это еще могло бы привести его просто к исключению из партии; но когда он предлагает связаться с басмачеством, с Валидовым, то, конечно, здесь должны быть в отношении Султан-Галиева приняты меры более крутые. Исключение из партии должно быть потому, что он не достоин быть членом партии, что он должен быть предан советскому суду, т.к., являясь членом правительства, допускал такие контрреволюционные деяния. Когда Султан-Галиев, являясь членом Коллегии НКНаца, пишет те вещи, которые здесь огласил тов. Куйбышев, — то что могут подумать на местах работники, которые получают шифром эти письма и от них уже все распространяется дальше. Ясно, везде подумают, что в самом правительстве, в партии, в Москве есть такой раскол, который поддерживается членами правительства и потому можно к этому присоединиться. И на местах такое отношение, какое предлагается в резолюции ЦКК к реакционным действиям члена правительства, будет пониматься своеобразно, и от этого будут иметься различные последствия. Какая же может быть борьба с антипартийными и антисоветскими уклонами на местах, когда Султан-Галиевы после подобных предательств не только антипартийного, но и антисоветского характера будут освобождаться от наказания, лишь только подвергаясь одному исключению из партии? Надо карать Султан-Галиева по всем строгостям революционных законов и дать этим самым пример и толчок местам.

Здесь говорили относительно «левизны» и «правизны». Я говорю-в отношении преступления никакой «левизны» или «правизны» быть не может. Бывали явления, и сейчас можно это наблюдать, что товарищи, называющие себя совершенно левыми, совершали большие глупости, но когда эти глупости переходят границы не только партийные, но и советские, то соответствующие т.т. получают за это то, что им следует. Бывали очень большие глупости и когда эти глупости превышали всякую меру и превращались в преступления, они получали