Читать книгу - "Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов"

благословен, необходимо, чтобы Его существование не отличалось от Его сущности, и поэтому необходимо, чтобы Его существование было таким же абсолютно отличным от существования других, как Его субстанция и сущность — от сущности других. Таким образом, становится ясно, что, по мнению Учителя, «существование» сказывается о Нем и о других существах в абсолютно эквивокальном смысле...

Хотел бы я понимать, в чем состоит значение этого слова, когда оно используется по отношению к Богу, да будет Он благословен! Ибо когда мы говорим, что Бог существует, и подразумеваем, что существование не отличается от Его сущности, то это как если мы говорим: «Бог есть Бог». Данное сомнение, согласно Аверроэсу и его последователям, распространяется и на все прочие существующие вещи, так как они полагают, что существование есть ни что иное, как сущность. Ибо когда мы говорим, что человек существует, или что белый цвет существует, то, в соответствии с его [Аверроэса] словами, мы говорим «человек это человек», или «белый цвет это белый цвет». И если сказать, что это часть определения, все равно нельзя избежать тавтологии. Ибо, когда мы говорим «человек», мы уже подразумеваем под этим «живое раз умное [букв. «говорящее»] существо». Таким образом, если мы говорим «человек», то мы как бы говорим «живое разумное существо». Отсюда немалое сомнение в правоте говорящего, что существование является акциденцией для остальных вещей. Поскольку, если бы существование было акциденцией, то она должна была бы существовать в предмете, и существование должно было бы обладать существованием. И если бы второе существование было акциденцией, то она должна была бы существовать в предмете, который также нуждался бы в предмете, и он должен был бы обладать другим существованием, и так до бесконечности. Кроме того, существование тогда походило бы на отношение формы к материи. Поскольку, по их словам, предмет не может существовать без акциденции, из этого следует, что, если бы данная акциденция наделяла субстанцию существованием и поддерживала его, то она предшествовала бы предмету в имени субстанции, как форма в имени субстанции предшествует материи, что было объяснено в первой книге «Физики». Такая акциденция постулируется как нечто отличное [от того, чем она является], а это невозможно. И поскольку из этого следует, что существование не является акциденцией для существующего, и поскольку, как следует из вышеупомянутого сомнения, существование не есть сама сущность, то хотел бы я знать, каково место существования. Было показано, что отрицание того, что оно является акциденцией сущности, истинно и необходимо; отсюда следует, что оно либо является самой сущностью, либо присуще сущности. Поскольку необходимо, чтобы оно не являлось самой сущностью, как следует из описанного выше первого сомнения, то остается считать, что оно присуще сущности. Это так, потому что одно из условий существования сущности — существовать вне интеллекта. Как мы сказали для примера, сущность человека заключена в жизни и разуме [букв. «речи»], так вот условие существования сущности — существовать вне интеллекта. Поэтому слово «существование» сказывается в унивокальном смысле в отношении всех остальных существующих вещей и в отношении тех акциденций, которые не первичны по отношению друг к другу; и оно сказывается амфиболически[1609] в отношении субстанции и акциденций, так как существование вне интеллекта приписывается субстанции априорно, а акциденциям апостериорно. Однако общее значение слова состоит в том, что объект, которому приписывается существование, не отсутствует, и таким образом оно сказывается о Боге, да будет Он благословен, и об остальных субстанциях, а именно, что они не отсутствуют, только это говорится о Нем в априорном смысле, а об остальных существах в апостериорном. Отсюда ясно, что слово «существует» сказывается о Нем и об остальных существах не в абсолютно эквивокальном смысле, а как некая амфиболия[1610].

КНИГА I, РАЗДЕЛ 3, ГЛ. 2

Независимо от того, конечны или бесконечны причины и следствия, неизбежно должна быть одна причина для них всех; поскольку, если бы все они были только следствиями, то они сами обладали бы только возможным существованием, а они нуждаются в превосходящей их причине, которая определила бы их к существованию, вызвав из небытия, и эта всеобщая причина, определяющая их существование, — Бог, да будет Он благословен![1611]

КНИГА I, РАЗДЕЛ 3, ГЛ. 3

Хотя совершенства принадлежат к одному роду, такие как, скажем, «знание» или «могущество», все же есть огромная разница между необходимостью и возможностью существования, и между конечностью и бесконечностью, и этого достаточно, чтобы устранить подобие между ними. И хотя, вообще говоря, слово «подобие» применяется по отношению к ним, все же, поскольку они совершенно удалены друг от друга в этих двух аспектах, следует устранить подобие между ними, и поэтому сказано: «Кому же вы уподобите Меня и с кем сравните?» [Ис. 40:25 — Прим. пер.]

Ясно, что устраненное в отношении Него подобие — это подобие, в котором заключено некоторое сравнение; и поскольку сравнение между Ним и Его творениями не может быть проведено, так как нет никакого отношения и сравнения между бесконечным и конечным, то Он таков, что нельзя составить о нем образ…

Однако нам остается объяснить, почему одна из наших предпосылок, что все состоящее из двух вещей не является необходимо сущим, не требует отрицания сущностных атрибутов…[1612]

Это нетрудно по двум причинам: во-первых, хотя атрибуты отделены от нас, они атрибутируются (^^^^^^; но, кажется, текст нужно исправить на ^^^^^^^, «объединяются», «едины» с Ним) Ему. И бесконечное благо, которое входит в Его сущность, охватывает их и обращает их в единое во всех отношениях…[1613]

КНИГА II, РАЗДЕЛ 4, ГЛ. 1

Определив пророчество как эманацию, эманирующую от Бога, мы тем самым отделили его от сновидения и прорицания. Доказательство этого различия состоит в том, что пророк ничего не рассказывает о своем пророчестве, если только нам не заповедано слушаться его и следовать за ним; [более того] сам пророк, преступающий свои собственные слова, подлежит казни, как сообщает нам традиция…

Следовательно, мы должны признать, что таким знаком является интенсивность восприятия в момент получения видения. Подобно тому как чувственное восприятие выше восприятия силою воображения, — ведь благодаря чувственному восприятию субъект знает, находясь в бодрствующем состоянии, что его восприятие имеет место не только в воображении, что он видит не сон, — точно так же восприятие пророческого видения, хотя и является сном, выше восприятия непророческого видения[1614].

КНИГА II, РАЗДЕЛ 5, ГЛ. 5

Глава пятая, дополнение к объяснению этого мнения