Читать книгу - "История философии - Энтони Грейлинг"

журнал Annalen der Philosophie и переименовал его в Erkenntnis под редакцией Рейхенбаха и Карнапа. Были запущены две книжные серии (редакторами одной выступали Шлик и Франк, другой — Нейрат), а в последующие годы под совместной эгидой Кружка и Берлинского общества по всей Европе проводились конференции. На Второй конференции по эпистемологии точных наук в 1930 году Курт Гёдель сформулировал свою «теорему о неполноте» — важнейший результат в теории логики, показавший, что «логицизм» (попытка обосновать математику с помощью логики, на что надеялись Фреге, Рассел и другие) невозможен.

Нацизм и приближение войны уничтожили это богатство идей и дискуссий, рассеяв их участников по всему миру. Однако репутация Кружка и значимость его дискуссий к тому времени уже прочно утвердились, благодаря чему Куайн, Айер и другие приезжали в Вену, чтобы из первых рук узнать подробнее о том, что там обсуждалось.

Фундаментальным положением логического позитивизма, несмотря на существенные различия в деталях и интерпретациях, является утверждение, что осмысленный дискурс бывает либо аналитическим (высказывания логики и математики), либо эмпирически проверяемым (высказывания эмпирических наук). Все остальное лишено когнитивного смысла. Утверждения метафизики, этики и теологии подпадают под этот последний класс, поскольку они представляют собой синтетические суждения, не подлежащие проверке путем наблюдения или эксперимента. Лучшее краткое изложение позитивистского взгляда фактически было дано за два столетия до возникновения Кружка Давидом Юмом; в конце своего «Исследования о человеческом разумении» он писал: «Если мы возьмем в руки какой-нибудь том — например, по богословию или школьной метафизике, — то спросим: содержит ли он какое-нибудь абстрактное рассуждение о количестве или числе? Нет. Содержит ли он какое-нибудь основанное на опыте рассуждение о фактах и существовании? Нет. Так предайте же его пламени, ибо в нем не может быть ничего, кроме софистики и заблуждений!»

Фактические и аналитические высказывания составляют науку. Шлик и Карнап сходились во мнении, что в своей основе наука опирается на прямые отчеты о наблюдениях, которые они называли «протокольными предложениями», и что входящие в них термины наблюдения определяются остенсивно (то есть путем буквального или фигурального указания на предметы, о которых идет речь). Шлик писал: «нет способа понять какое бы то ни было значение без конечной ссылки на остенсивное определение, а это в очевидном смысле означает ссылку на „опыт“ или возможность „верификации“». Отождествление «опыта» с «возможностью верификации» весьма любопытно; пережить опыт, фиксируемый протокольными предложениями, — это как раз и значит реализовать возможность верификации, то есть сделать верификацию действительной. Карнап формулировал это так: поскольку протокольные предложения состоят из некорригируемых отчетов о наблюдениях, они сами по себе не требуют верификации. Шлик соглашался с этим, отмечая, что протокольные предложения — это «непоколебимая точка соприкосновения между познанием и реальностью... мы приходим к знанию этих абсолютно фиксированных точек соприкосновения, подтверждений, в их индивидуальности; они являются единственными синтетическими высказываниями, которые не являются гипотезами».

Отто Нейрат указал на проблему, связанную с подобным объяснением. Оно исходит из того, что протокольные предложения некорригируемы, поскольку они напрямую и нейтрально соответствуют фактам, независимым от опыта. Но протокольные предложения не могут быть некорригируемыми, утверждал Нейрат, поскольку в лучшем случае лишь вопрос конвенции определяет, какие именно суждения считать «базовыми»; и ни одно высказывание, даже претендующее на роль протокольного предложения, не застраховано от пересмотра или отвержения. «Нет возможности принять окончательно установленные чистые протокольные предложения за отправную точку наук», — писал он. «Не существует никакой tabula rasa. Мы подобны морякам, которые вынуждены перестраивать свой корабль в открытом море». Мы начинаем наши исследования, уже обладая полным арсеналом допущений и теорий, и результатом наших изысканий порой становится изменение некоторых из них — подобно тому, как заменяются доски на корабле в море, — а это, в свою очередь, означает, что критерием истины является не соответствие данного высказывания реальности, а его когерентность с уже принятыми и проверенными высказываниями.

Взгляд Нейрата предвосхищает теории, подобные концепции Куайна, который утверждал, что наблюдение не является нейтральным, а всегда «теоретически нагружено», то есть наши наблюдения проводятся в терминах предшествующих теорий, которые, следовательно, и определяют то, что мы наблюдаем. Как показывает реальная научная практика, это означает, что если наблюдение не согласуется с ожидаемым, то его с такой же вероятностью проигнорируют, отбросят как аномальное или спишут на ошибку, нежели изменят ради него теорию. Но если теория привносится в наблюдение, тогда «значение» терминов наблюдения и само понятие наблюдательного подтверждения теории устанавливаются — с логической точки зрения — до наблюдения; а значит, наблюдение не может играть ту роль, которую отводили ему Шлик и Карнап.

Ключевым понятием в мировоззрении позитивистов является «верификация», возможность которой как раз и придает когнитивную значимость синтетическим высказываниям. Из-за своего центрального места в их концепции оно породило колоссальное количество споров. Эти дебаты лежат в основе столь многого из того, что происходило в различных областях аналитической философии, что их стоит рассмотреть подробнее.

Идею верификации можно понимать двояко: либо как определяющую природу значения, либо как критерий осмысленности. Первый подход выражен в утверждении Шлика, что «значение предложения есть метод его верификации», второй же — в утверждении А. Дж. Айера, что «предложение имеет фактическую значимость для конкретного человека в том и только в том случае, если он знает, как верифицировать суждение, которое это предложение призвано выразить». Заметим: если определение осмысленности у Шлика верно, то истинен и «принцип верификации» Айера; однако принцип верификации может быть верным и без верности верификационистского определения значения у Шлика. Ведь даже если справедливо, что высказывание обретает фактическую значимость для конкретного человека, если он знает, как его верифицировать (то есть если он знает, какие наблюдения установят его истинность или ложность), из этого вовсе не следует, что метод верификации суждения составляет его значение. Так, предложение «канарейка в клетке» верифицируемо согласно принципу верификации, однако «канарейка в клетке» вовсе не означает «войди в гостиную и подними покрывало с клетки».

Принцип верификации предполагает различие между предложениями и суждениями. Предложение считается «фактически значимым» только тогда, когда выражаемое им суждение верифицируемо. Предложение, не выражающее верифицируемого суждения, вообще не выражает никакого суждения; оно буквально бессмысленно — «лишено смысла». Рассмотрим следующие два предложения: 1 «Бог на небесах» и 2 «Канарейка в клетке». Поскольку существуют способы проверить, находится ли канарейка в клетке (можно пойти и посмотреть), второе предложение выражает суждение и, следовательно, осмысленно; но нет никакого способа проверить, истинно или ложно то, о чем говорит первое, поэтому оно не выражает никакого суждения и, следовательно, бессмысленно — или, точнее, «фактически незначимо», ибо позитивисты допускают, что первое