Читать книгу - "Восток на рубеже средневековья и нового времени XVI-XVIII вв. - Коллектив авторов"

л, осуществляется выпуск монет, обусловленный развитием товарно-денежных отношений и ростом добычи золота, серебра и меди.

Большая заинтересованность Хидэёси в благородных металлах свидетельствует об определенной тенденции меркантилизма в его внутренней политике: он считал, что источник богатства не в производстве, а в обращении, богатство же отождествлялось с деньгами. В 1587–1588 гг. Хидэёси поручил Гото Токудзо изготовить большие золотые монеты (обан), которые стали применяться в крупных торговых сделках.

При Хидэёси укрепляется «сёгунско-княжеское» государство, в котором за князьями сохранялись административные и судебные права.

Официальным поставщиком Хидэёси был купец из г. Сакаи Кониси Рюса, а его банкирами являлись Камигая Содзин, Симай Сосицу и Харада Магоситиро, которые вели обширную заморскую торговлю — с Кореей, Китаем, Сиамом и Филиппинами. Пользуясь расположением Хидэёси, они оказывали влияние на внешнюю политику, например, Харада Магоситиро убеждал его завоевать Филиппины. И хотя эта идея не была реализована, Харада за «заслуги» был награжден участком земли, дававшим доход в 500 коку риса.

Стремясь восстановить официальную торговлю с Китаем и Кореей, Хидэёси в 1591 г. направляет князя Со с о-ва Цусима в Корею с требованием, чтобы корейский правитель стал вассалом Японии. Корейские власти ответили отказом. Тогда в апреле 1592 г. 137-тысячная армия японцев высадилась на юге Корейского полуострова и тремя колоннами за 20 дней, захватив важнейшие стратегические пункты, подошла к Сеулу.

Борьбу корейского народа против японских захватчиков возглавил талантливый адмирал Ли Сунсин, сумевший в короткий срок организовать оборону и поднять в тылу у японцев партизанское движение, которое стимулировалось действиями захватчиков, грабивших страну и крайне жестоко обращавшихся с местными жителями: в качестве доказательства победы они отрезали у корейцев уши, 38 тыс. которых было отправлено в Японию и захоронено в Киото в «могиле ушей» (мимидзука). Подробнее о попытках Хидэёси захватить Корею см. гл. 17. Корейская кампания ослабила юго-западных феодалов и торговый капитал, связанный с внешним рынком. На передовые позиции вышли северо-восточные феодалы и князья центральной Японии, менее пострадавшие от тягот войны, и торговый капитал, действовавший на внутреннем рынке. Смерть Хидэёси в 1598 г. свела на нет усилия первых объединителей. С новой силой вспыхнула междоусобная борьба между Токугава Иэясу и его противниками, которые сгруппировались вокруг сына Хидэёси — Хидэёри.

Потерпев поражение в битве при Сэкигахара (на восточном побережье оз. Бива) в 1600 г., Хидэёри и его сторонники обосновались в г. Осака, который на 15 лет стал центром оппозиции.

В битве при Сэкигахара Токугава использовали лазутчиков-«невидимок» (ниндзя). Это были профессиональные разведчики, прошедшие специальную подготовку. Они освоили «искусство невидимки» (ниндзюцу): одетые в черные балахоны, вооруженные крюками с веревкой, могли, забросив крюк на стропила дома, мгновенно забраться под крышу и часами, оставаясь незамеченными, находиться там. К рукам «невидимок» были привязаны металлические пластины для отражения ударов меча. На вооружении они имели бамбуковые трубки с раструбом на конце для подслушивания и духовые ружья с отравленными стрелами.

В 1603 г. Токугава Иэясу принял титул сегуна и захватил власть над всей страной. Хотя Токугава отстранили императорский дом от политической жизни, однако они продолжали подчеркивать его религиозный авторитет и постоянно говорили о том, что получили санкцию на власть от самого императора.

Культура XVI в. отражала эстетику городского населения, прежде всего, богатых купцов-ростовщиков, являвшихся главной экономической силой, импортировавших из Китая и Кореи произведения искусства, в том числе и прикладного. Именно тогда было положено начало чайной церемонии (основатель Мурата Дзюко) и искусству составления букетов (икэбана), родоначальником которого был Икэнобо Сэнкай, внедривший это искусство в среду киотоских горожан.

Городская культура отвечала бытовым потребностям именитых горожан. Получила распространение роспись раздвижных перегородок (фусума), ввозилась и изготавливалась керамика повседневного обихода: чайные чашки и вазы для цветов.

В городе устраивались карнавалы, на время которых отменялись социальные ограничения, широко практиковалось переодевание, высмеивались власть имущие и восхвалялись простые, сметливые слуги, представлявшие диаметральную противоположность своим господам.

Развитие буддийского праздника поминовения умерших (урабон) превратило пляски поминовения (бонодори) в народные танцы-развлечения, где религиозный элемент постепенно ослабевал. Развивается театр Но, пользовавшийся большой популярностью среди самураев и у самого сегуна. Феодалы и их вассалы принимали участие в представлениях. Это считалось признаком хорошего тона, исполнения вассального долга. В конце XVI в. появляется профессиональный кукольный театр (Дзёрури).

Японское искусство в своей основе природоподражательное (по определению Акимото Сюнкити). Для него характерны тонкая наблюдательность, любовь к природе, эмоциональность, конкретность образов и бесспорный интерес к деталям. Вместе с тем некоторые исследователи (Ямагути, Моити) считают, что оно не было склонно к абстракциям, синтезу.

В XVI в. на смену монохромной живописи, одним из ярчайших представителей которой был всемирно известный Сэссю (1420–1506), приходит светская красочная профессиональная живопись школы Кано, представители которой расписывали стены дворцов и дома горожан. Появляется садово-парковое искусство в дзэнском стиле: на небольшой площадке, усыпанной белым песком, размещались камни, символизировавшие скалы, выступающие из волн моря. Возникает поэзия «нанизывания» стихов (рэнга), когда последнее слово стиха становится началом нового стихотворения.

Получает развитие роспись по лаку на шкатулках, коробках, ширмах. Эти изделия высоко ценились в Корее и Китае и составляли одну из существенных статей экспорта.

Провинциальные феодалы стремились подражать культуре столицы и превратить свои призамковые города в «маленькие Киото» с местными миниатюрными горами Хиэй и Хигаси, имитируя памятники столицы, копируя храмы, быт и нравы горожан. Однако Киото продолжал сохранять свое значение если не политического, то культурного и религиозного центра страны.

Часть II

Страны Востока в XVIII в.

Глава 20

Османская империя в XVIII в.

При характеристике состояния державы турецких султанов в XVIII в. историки чаще всего используют понятие «упадок», имея в виду наступление такой фазы ее существования, когда уже невозможно дальнейшее нормальное функционирование всего общественно-политического организма и следует ожидать скорого его кризиса и неизбежного распада. В подтверждение своего заключения они ссылаются на факты, свидетельствующие о падении османского военного могущества и снижении эффективности аппарата государственного управления, усилении сепаратизма и внутренних неурядиц в провинциях империи. Вслед за современниками событий исследователи воспринимают эти процессы как симптомы неизлечимой болезни, поразившей государство и ведущей общество к полной деградации.

Не соглашаясь с подобным диагнозом, Ф. Бродель отмечал, что «опасное слово „упадок“, слишком часто не сходящее с уст специалистов по османской Турции, вводит в игру столько факторов, что всё запутывает под предлогом объяснения всего»[16]. Действительно, хотя почти все современники, особенно европейцы, были уверены в близкой и неминуемой гибели империи «Великого турка», их предсказания не подтвердились. Османская держава не только продолжала существовать еще почти полтора столетия, но и продемонстрировала относительную стабильность как государственных