Читать книгу - "Кафе "Таро" в Косом переулке - Натали Галигай"

да вы уже согласились на это предложение, но продолжаете сомневаться и ищете повод отступить.

Посетитель вздрогнул, но промолчал.

— Четвёрка Пентаклей, — продолжала Памела, касаясь пальцем первой карты. — Вы держитесь за всё, что заработали непосильным трудом: коллекционируете людей, связи, знания — каждое имя, каждый секрет, каждую нить, которая может пригодиться. Вы так крепко держите свои сокровища, что сами оказались взаперти, отгородились от мира, но в этой изоляции рискуете засохнуть, как старый корень, лишённый воды.

Пятёрка Жезлов — внутри вас идёт борьба. Вы не знаете, кого слушать — свой страх или желание снова выйти к людям. Но главная здесь — Звезда. Надежда есть, выход прост: вам нужно снова выйти на простор. Снова общаться с детьми, с молодыми людьми, с теми, кто ещё не знает, что такое страх. Опасности обойдут вас стороной, звёзды вам благоволят.

Посетитель смотрел на карты, и его лицо менялось: сначала сомнение, потом удивление, потом что-то похожее на облегчение.

— Я не герой, — сказал он тихо.

— Герои не говорят, что они герои, — Памела пожала плечами. — Они просто делают то, что должны.

Он хотел возразить, но потом рассмеялся, негромко, устало, с признанием поражения.

— Гораций Слагхорн, — представился он наконец, протягивая руку. — Когда-то я преподавал Зельеварение в Хогвартсе. Теперь я просто старик, который боится, что его убьют за то, что он знает.

— Ваше решение вернуться пойдёт на пользу и вам, и другим, — Памела пожала его руку. — Смело возвращайтесь, учите, общайтесь с людьми. Это единственный способ остаться в живых и сохранить себя.

Слагхорн смотрел на карты, потом на неё, потом на свои руки, которые перестали дрожать.

Он молчал долго, потом полез в карман мантии и вытащил маленькую шкатулку. Открыл её, и внутри, на бархатной подушечке, лежала чёрная бусина.

— Возьмите, — сказал он, протягивая бусину Памеле. — Один из моих старых учеников подарил мне её много лет назад. Вдруг эта безделушка пригодится вам.

Памела взяла бусину, поднесла к свече и внутренним зрением увидела образ: фигура, сжимающая монеты в руках, с ногами, стоящими на других монетах. Та самая Четвёрка Пентаклей — символ жадности и страха потери, который Слагхорн хранил в себе все эти годы.

— Это достойная плата, — сказала гадалка. — Бусина стоит больше, чем вы думаете. Спасибо.

Слагхорн поднялся, поправил мантию и вышел. Дверь за ним закрылась.

* * *

Вскоре начался дождь. Он рьяно барабанил по крыше кафе, стекал по стёклам мутными ручьями, заставляя Косой переулок казаться совсем вымершим. Памела сидела за столиком, перелистывая старую книгу с зарисовками лекарственных растений, когда дверь кафе содрогнулась от мощного удара: кто-то не просто постучал, а будто попытался высадить её плечом.

В проёме показалась огромная фигура. Посетитель был настолько высоким, что ему пришлось согнуться, чтобы не удариться головой о притолоку. Широкий, бородатый, он был одет в огромный мокрый плащ, с которого на пол стекала вода, образуя лужу достаточного размера. Его лицо скрывала густая борода, а в руках он держал нечто похожее на мокрый розовый зонтик, никак не вяжущийся с его обликом.

— Я, эт самое, зайду?, — прогудел он голосом, который звучал как дальний гром, — Я просто... того... промок, под зонтиком-то не умещаюсь совсем...

Он выглядел смущённым, как ребёнок, который случайно разбил вазу. Памела указала на стул, но великан даже не посмотрел в его сторону, он знал, что ни один стул его не выдержит, а потому просто опустился на корточки прямо у двери, сложив руки на коленях, и вздохнул так глубоко, что свечи моргнули.

Памела молча налила ему огромную кружку чая, которую, впрочем, он мог бы удержать двумя пальцами.

— Пей, — сказала она. — И рассказывай, что случилось. Я вижу, ты не просто от дождя спрятался.

Посетитель взял кружку, отхлебнул и вздохнул ещё раз.

— Меня Хагридом кличут, я тут, эт самое, к великанам ездил. Братишку привёз. Грохх его зовут, да больно трудно с ним... А я... — он запнулся, сжимая кружку в руках, — ещё я с Олимпией поссорился. Ну, вобщем, того... она сказала, что я ей не пара. Что я слишком... слишком... слишком такой, какой я есть. А я думал... А она ушла.

Хагрид замолчал, и по его щеке скатилась большая слеза.

— Я, кажись, не знаю, что мне делать, — сказал он.

Памела смотрела на него с тёплым вниманием, которое редко встречается у людей, привыкших к чужим горестям.

— Давай я тебе погадаю, — сказала она, вытягивая из колоды одну карту. — Иногда это помогает увидеть, что всё не так плохо, как кажется.

Она показала великану карту с изображением Солнца.

— Это всё, что тебе нужно знать, — произнесла ведьма. — Твоя карта — Солнце, Хагрид. Ты видишь мир как ребёнок, который верит в добро, даже когда всё вокруг рушится. Это не наивность — это твоя сила. Всё у тебя будет хорошо!

Хагрид смотрел на карту, и его глаза наполнились слезами.

— А Грохх? — спросил он, вытирая слёзы грязноватым платком, размером с наволочку. — Как он?

— Он будет с тобой, — сказала Памела. — Привыкнет к лесу, научится говорить и станет твоей семьёй. Вы пройдёте через многое, но всё наладится, рассветлится по Солнцу.

Хагрид улыбнулся, и вокруг его маленьких глаз расползлись лучики морщинок.

— Я, это, думаю волосы единорога тебе пригодятся небось, — сказал Хагрид, протягивая пучок золотистых длинных волос.

— Волосы единорога? — Памела подняла бровь. — Это редкая вещь. Ты уверен?

— Ага! — Хагрид кивнул. — Я их много в Запретном Лесу собираю, повязки из них больным животинкам делаю...

— Отлично, — Памела тоже улыбнулась, когда приняла дар, что мягко светился в полумраке кафе. — Я сделаю из них нить и нанижу свои бусины. Уже пора собирать их в ожерелье.

Хагрид вышел в ночь, оставив за собой лужу воды и чувство надёжности.

* * *

Когда дверь в тот день открылась в третий раз, в кафе впорхнуло нечто воздушное и светлое. Это была девушка с длинными светлыми волосами, собранными в