Читать книгу - "Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох"

— хозяин пожал плечами. — Но слушать я её не думал. И скажу тебе, очень зря. Коль я б понял, о ком она говорит, не случилось бы моей следующей смерти.

Глава 34. Четвёртая смерть

Теперь, скажу я тебе, игры-то закончились. И коль послушал бы я старуху, может, и не случилось бы ничего. Да грешен излишней уверенностью, да, — хозяин улыбнулся с грустью. — Она меня не раз подводила, да всё никак не научила осторожности.

— Мне казалось, ты всегда осторожен, — несмело возразил гость.

— Так, да не так, коль об осторожности говорю себе я сам, это одно. Но когда чужими устами… Тут уж мне никто не указ, — рассмеялся хозяин. — Так и было, и сделалось для меня новой погибелью.

*****

Вокруг суетились и толклись люди, бегали ребятишки, важно вышагивали дамы в раздутых нарядах. Стало противно и тоскливо. Я пошел к городу. Нет, пожалуй. Да завтра в гостинице побуду, думал я, а после к оружейнику, и прочь из этого города. Улицы осветились гирляндами цветных фонарей из тонкого цветного стекла. Магические сферы плавали над своими подставками, также освещая путь. Люд после рабочего дня стекался за город, потому мне приходилось проталкиваться меж спин и плеч к ближайшей улице, ведущей к гостиничному двору.

Высвободился, наконец, на боковую улочку. Медленно, точно придавленный тяжелой ношей, пошел по опустевшей мостовой. Гадалке я не поверил, но старуха закинула-таки в сердце малюсенькое семечко сомнений. И теперь оно тихонько проклевывалось, давало первые ростки и проникало глубже в душу. Тьма? Что за тьма? Что за ворон? Бред! Почему эти ведьмы никогда не говорят прямо?

Я вышел гостинице уж в глубоких сумерках. Зажглись кое-где окошки, два фонаря висели у входа, освещая маленький пятачок перед дверью. Спать. После ночи все кажется иначе.

— Здравствуй, мальчик, — из темноты выступила тень. Я вытянул из-за пояса свои сабли. Вот и ответ. Старый белый ворон пришел за мною.

— Приветствую, Мастер, — я уж еле сдержался что б не дать поклон, как встарь. Не того я сейчас положения был, чтоб кланяться.

В неяркий свет фонаря вступил иссушенный старик. Голова его была седа. Волосы спускались до плеч, лицо покрыто морщинами и пятнами попавших когда-то на кожу ядов. Одет он был в платье иритийского мелкого чиновника. По-всему, прибыл сюда с вельможным представительством на празднество. Но почему старая змея выползла из-под камней на свет Божий? Иль дела у малого двора из рук вон плохи, иль что-то важное должно было случиться здесь, в Гремячем, оттого старик и прибыл сам.

— Спрячь оружие, мальчик. Оно не нужно тебе, поговорим, как добрые люди, — тихо проговорил иритиец с лукавой улыбкой. Я, словно завороженный, против воли, убрал клинки снова в ножны. Медленно, сонно моргнул, прогоняя наваждение. Надо противиться, иначе смерть.

— Ты здесь? — С усилием сказал я.

— Здесь, пестую наследника, — кивнул старик. — Пройдем, выпьем по чарке за встречу. — И широким жестом поманил меня в харчевный зал при гостинице. Я на деревянных ногах прошел к двери, открыл. Отчего так трудно идти? В лицо дохнул запах разлитой выпивки, подгоревшего мяса и чего-то кислого. Отчего я слушаюсь? Бежать немедля. Но воля моя в тот миг уснула, подчиняясь вбитой в голову догме. Против Мастера нельзя поднять руку. Он отец, бог и повелитель. Второй после Императора.

— Ступай, мальчик. Вон там, в углу, наше место, — услышал я за спиной. Посмотрел в сторону. И верно, в углу свободный стол. Медленно, точно сквозь патоку, прошел к столу, сел. Следом напротив сел и Мастер. Подозвал мальчика-подавальщика.

— Вина принеси. Самого лучшего. И закусок. Доброго товарища я встретил. Желаю праздновать, — мальчик кивнул и убежал. Мастер обратил взгляд живых черных глаз на меня.

— Я удивлен, мальчик. Ты здесь. Жив. Что же случилось с моим посланником?

Я посмотрел вокруг. Он здесь один, определенно один. Чего же хочет? Он смог найти меня сможет и убить, если захочет. Что проще? Пьяная драка, каких не счесть в этом городе.

— Мёртв, — механически ответил я. Медленно текли мысли, блуждал взгляд по загулявшей компании за соседним столом. Нужен выход, непременно нужен…

Старик покачал головой.

— Мертв. Какая потеря! Удар для нашей сколы. Сколько их было. Не счесть. Великий двор разочаровался во мне, знаешь? Меня больше нет…

Я промолчал. Что сказать? Да, эти годы и мне дались непросто. Мастер помолчал немного, оглядывая разгулявшийся люд.

— Я виноват, мальчик. Прости меня, — сказал он вдруг, опустив седую голову. — Я должен был предупредить тебя, спасти. Защитить. Но все случилось так быстро. Я не успел.

Я отвернулся, посмотрел, как мальчик — подавальщик, сгибаясь под тяжестью подноса идет к нам меж столов.

— Это целиком моя вина, — продолжил Мастер. — Я воспитал вас. И в ответе за вас. Твой промах — это мой промах.

Мальчик поставил поднос на стол, начал расставлять на столешне блюда с сыром, мясом, хлебом. Последней он поставил пузатую глиняную бутылку и два глиняных бокала. Затем, получив от старика плату, удалился. Мастер откупорил бутылку, разлил вино.

— Выпьешь со мной? Здесь и сейчас можно.

Я отодвинул бокал. Странная просьба после всего, что случилось.

— Чего ты хочешь?

Мастер прищурился.

— Ты постарел, мальчик. На твоих висках — белый пепел. Я тоже не молодею, — и усмехнулся. — Хочу посмотреть на тебя. Каждый из вас, был как сын для меня. Тем больнее коль вы становитесь предателями.

Я бросил взгляд на подгулявшую компанию мастеровых за спиной у Мастера. Смеются, кричат. Взял бокал с толстыми стенками, залпом выпил все, что там было.

— Посмотрел? — Спросил я, взглянул на него. Мастер улыбнулся грустной улыбкой.

— Ты злишься на старика?

Я смотрел на Мастера и не находил в себе прежнего благоговения перед ним. Как перед учителем, как перед отцом. Только разочарование. Он стал, как все, глубоким стариком, хоть и имел большой вес при дворе когда-то. Все тот же взгляд, пронизывающий и холодный. Этот человек был со мной, сколь я себя помнил. Каждый день, в любой миг, хороший ли, плохой, но он был рядом. Этого не отнять. Но и не более.

— Нет, — я пододвинул свой бокал ближе к бутылке. — Налей.

Мастер улыбнулся и плеснул ещё вина. Себе и мне. Я должен был увидеть, что