Читать книгу - "King's Bounty: Зачарованная любовь - Фелинидский комиссар"

всё, что плавает, ползает, летает и тонет, всё, что мне приносили в дар, и всё, что роняли в мои воды. Принесёшььь вещь, которую я назову, — проиграла. Срок — пока луна не встанет над камнем.

Луна стояла уже высоко, и до камня ей оставалось, по моим прикидкам, меньше часа. Феанора начала постукивать пальцами правой руки по подбородку, обхватив локоть левой рукой, стоя неподвижно и глядя в одну точку.

Вариант: предложить Шкатулку, — сказала Лина. — Данные о её содержимом у противника отсутствуют. Вероятность успеха — девяносто девять процентов.

Отдать нас жабе⁈ — взревел Зерок.

Моя не хочет к Королеве!

Ха.

И, как оказалось, нам всем шестерым пришла в голову одна и та же идея — Феанора сняла с пояса шкатулку и подошла к Королеве. Та на неё посмотрела, поднесла к глазу и потрогала длинным языком, а двор ждал.

— Да это же шкатулка обычная, — неуверенно сказала Королева. — Ты меня дурить вздумала, девчонка?

— А я и не шкатулку вам принесла, а то, что в ней находится.

— Золото? Драгоценности? Девичьи мелочи? — начала перебирать Королева. — А-а-а-а-а, магию в ней чую я. Не смогла ты меня обмануть, девчонка, — духи в этой шкатулке находятся.

— А как же их зовут?

— Менять правила вздумала? — разозлилась Королева. — Я уже ответила.

— А вот и нет. — Феанора и не подумала отступать. — Я принесла вам духов в этой шкатулке — так кто же они? Вы знаете их имена?

— Канцлер⁈ — повернулась к черепахе Королева, и её тон стал возмущённым. — Что такое происходит?

— Она. В. Праве. Своём. Принесла. Духов. Назовите. Их. Имена, — невозмутимо и очень уж медленно ответил ей Канцлер.

И Королева надулась — её мешок стал размером с целую ванную бочку.

— Испытание. Пройдено.

Королева посмотрела на Феанору, потом на меня, и в огромных золотых глазах её появилось нечто похожее на обиду — у женщины прямо из-под носа уводили жениха, причём по её же правилам.

— Третье испытание — по самому старому обычаю, — сказала Королева. — Невеста должна узнать своего жениха средь моих подданных. Укажет поцелуем, один раз и без подсказок. Узнает — забирает. Ошибётся — жених мой, насовсем.

Двор одобрительно зашумел, а Канцлер медленно кивнул: обычай, видимо, был, и был вправду древним.

— Только узнавать будешь не человека, девица, — добавила Королева, расплываясь в широкой улыбке. — А лягушку средь лягушек.

Феанора побледнела. Да уж, это будет непросто.

Лягушек на смотр собрали со всей трясины — их несли в корзинах, тритоны сгоняли их и вылавливали сачками из осоки, и уже через четверть часа мелкая тёплая заводь у края Лунного круга, заросшая кувшинками, кишела зелёными спинками.

Меня вытряхнули из клетки туда же. Вода оказалась тёплой и мутной, и тело тут же сообщило, что ему здесь хорошо, а я сообщил телу, куда ему следует направиться.

Вдоль заводи пошли две жабы-фрейлины с корзинами кувшинок, полными жёлтой пыльцы, и принялись щедро посыпать ею воду, и уже через минуту каждая лягушка в заводи щеголяла золотыми крапинами, ровно такими же, как у меня.

— Это что ж такое, ваше величество? — возмутилась Феанора. — Мухлёж!

— Пыльца. Не. Запрещена, — обломал её Канцлер. — Жених. Молчит. Невеста. Без. Шкатулки.

Феанора, не став дальше спорить, расстегнула мой ремень и отдала его вместе со шкатулкой Бертольду.

— Береги, — сказала она.

— Сберегу, сударыня.

Стоял Бертольд у самого круга, шагах в двадцати от заводи, так что духов я всё ещё слышал.

Вероятность случайного выбора верного объекта — менее половины процента, — безрадостно сообщила Лина. — Рекомендую подать сигнал.

Какой? Мне запретили говорить.

Невербальный.

Плюнь! — посоветовал Слиим. — Плюнь на всех, кроме неё, она сразу поймёт! Или плюнь только в неё!

Я не умею плеваться, Слиим, я же лягушка.

Плохой из тебя скрагг!

Стой и жди, — прогудел Зерок. — Воин, который мечется, умирает первым.

Жнец промолчал.

Можно было бы прыгнуть к Феаноре, как только она подойдёт, — вот только по краю заводи стояли тритоны с сачками, и двух лягушек, решивших просто выбраться на берег погреться, тут же выловили и вернули в воду. Попытка помахать лапкой ни к чему не привела, потому что фрейлины, пройдя вдоль заводи ещё раз, принялись показывать лягушкам, как поднимать переднюю лапку, и лягушки, к моему ужасу, оказались способными учениками. Но и квакнуть по-особенному не получилось, и из горла вышло обычное «ква», на которое тут же откликнулась вся заводь. Осталось сидеть и ждать, надеясь своей неподвижностью привлечь её внимание.

Луна подобралась к камню на пару ладоней, когда Канцлер наконец проскрипел:

— Смотр. Начат.

Феанора медленно пошла вдоль заводи, и вся заводь разом подняла передние лапки и замахала ей, слаженно и старательно, так что двор зашёлся довольным кваканьем, а Бертольд громко зашептал.

Девушка шла медленно, тщательно вглядываясь в каждую. Лягушки махали, квакали, пучили глаза и лезли друг на друга, лишь бы оказаться поближе к краю, а я сидел на листе кувшинки в середине заводи, стараясь быть неподвижным.

Дойдя до конца заводи, она вернулась обратно, потом прошла ещё раз, и лягушки уже устали махать, а луна почти легла на камень, когда Феанора остановилась посередине и закрыла глаза.

— Луна, — напомнил Канцлер.

А потом она открыла глаза, присела на корточки у самой воды, ровно так же, как я сидел у коряги в тот первый вечер, и молча протянула над заводью раскрытую ладонь.

Лягушки не поняли: одни уставились на ладонь, другие решили, что там угощение, и полезли на неё, так что Феанора, не глядя, стряхивала их обратно в воду.

Мешать подсказывать невесте никто не стал — да остальные и не поняли, в чём дело. Я же поплыл к самому краю, и, забравшись на лист кувшинки прямо под её рукой, поднял лапку и коснулся её ладони пальцем.

Феанора посмотрела на меня, и губы у неё дрогнули, а потом она подхватила меня с листа.

— Подсказка! — взревела Королева, вскочив на лапы. — Он подсказал! Жених молчать должен!

Канцлер, однако, не торопился.

— Жених. Молчал, — проскрипел он наконец. — Сговора. Не. Было. А. Узнавание. Было.

Девушка поднесла меня к лицу и произнесла:

— Кажется, когда среди целого болота узнаёшь одного, не выбирать уже поздно.

И поцеловала меня — вовсе не так, как в первый раз, сухо и деловито, а по-другому, по-особенному. Но ничего не произошло. Удар сердца, второй, третий. В краешках её зелёных глаз появились слезинки, и тут воздух вокруг нас на мгновение стал плотным и тёплым, мир покачнулся, резко сжался, и я обнаружил, что сижу в заводи голой задницей.

Лицо, когда я