Читать книгу - "Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов"

без силы, волею — и без воли» заключается признание изменений в том смысле, каким образом это происходит. На это мы ответим: ты возражаешь нелепо, и твое высказывание ошибочно по трем соображениям. Во-первых, ты сопоставляешь изменение, происходящее в результате воздействия и присущее созданному, с изменением, относящимся к сущности и присущим Создателю, а это — явная ошибка. Ибо изменение, происходящее в результате воздействия и присущее созданному, есть движение созданного, его перемещение и переход из состояния потенции в состояние действительности; изменение же, присущее Создателю, — это переход его сущности в нечто противоположное тому, чем она является, например, его превращение из бездеятельного, немощного и безвольного — в деятельного, могучего, обладающего волей, или обратное этому. Но так как Творец искони был могучим, волящим и деятельным, то с ним не связаны никакие изменения и перемены и неприложимо к нему ни в какой мере понятие бессилия, а потому несомненно, что невозможность (л. 17 об.) перехода созданного из потенции в действительность в любое время зависит не от бессилия Создателя осуществить этот переход, но от отсутствия возможности перехода в иной момент, нежели тот, в который он происходит. Например, ты можешь сказать: так как между Адамом и Моисеем (мир им!) прошли многие поколения, то невозможность появления Моисея (мир ему!) во времена Адама зависит не от бессилия Творца осуществить это, но от того, что это выходит из области мудрости и входит в область нелепости; ибо появление Моисея до свершения поколений, находящихся между ним и Адамом, возможно было бы лишь путем создания и творения, а это нарушило бы естественную цепь рождений, и мудрость потерпела бы ущерб. Во-вторых, могущество Творца великого и преславного не имеет конца и нельзя постигнуть его пределов, то же, что не имеет конца, не может полностью перейти в состояние действительности, так как невозможно бесконечному проявиться в конечном времени, ибо …

ДАВИД (ДАУД) ИБН МАРВАН АЛ-МУКАММАС

Двадцать глав

Давид (Дауд) ибн Марван ал-Мукаммас[66]

Давид ал-Мукаммас — первый еврейский теолог, представитель школы калама. Он учился у мусульманских теологов-мутазилитов и у христианских богословов. Он даже принял христианство, хотя впоследствии и вернулся в лоно иудаизма. Сведения о нем мы находим в произведении караима Йа‘куба ал-Киркисани: «Дауд ибн Марван ар-Ракки, известный как ал-Мукаммас, был философом. Сначала он был иудеем, а затем в Нисибине обратился в христианство под влиянием человека по имени Нана. Этот Нана, врач по профессии, занимал видное место среди христиан, поскольку был совершенным философом. Ал-Мукаммас учился у него в течение многих лет и изучил корни христианства и его таинства, а также стал искушен в философии. Он написал против христиан две книги, в которых полемизировал с ними. Обе книги хорошо известны. Он также перевел, из книг и толкований христиан, комментарий на Берешит (Бытие) и назвал его «Книга Творения (khalīqa)» и комментарий на Ког̃елет (Экклезиаст)»[67].

Привязка к Нана, которого Ж. Вайда опознал как яковита Нона из Нисибина (жив в 862 г.), позволяет хотя бы приблизительно определить, когда он жил. Тем не менее, относительно времени его жизни среди исследователей нет единого мнения. Некоторые считают, что он жил в первой половине IX в.[68], другие полагают, соглашаясь с Вайдой, что позже, но не позднее 70-х годов IX в.[69], есть и датировка между 820 и 890 гг.[70]

Единственная рукопись главного сочинения ал-Мукаммаса «Двадцать глав» находится в Санкт-Петербурге в коллекции Фирковича, и первыми им начали заниматься отечественные ученые — А. Гаркави (1894), И. Гинцбург (1930). Однако эти исследования были прерваны. Критическое издание основного произведения ал-Мукаммаса было осуществлено Сарой Струмзой[71]. Толчком к публикации текста «Двадцати глав» послужила, как указывает сама Струмза, находка среди рукописей из Каирской генизы новых фрагментов трактата, позволивших в значительной степени реконструировать большинство глав. Большинство, но не все. Из двадцати глав три отсутствуют почти полностью, а в остальных есть существенные лакуны, которые когда-нибудь, может быть, заполнятся.

О вкладе ал-Мукаммаса в развитие еврейской философии пока говорить рано. Очевидно влияние его труда на композицию «Книги верований и мнений» Саадии гаона[72]. Отрывки из глав IX и X книги ал-Мукаммаса, переведенные на еврейский язык, цитируются в «Комментарии к Сефер-йецира (Книге творения)», составленном Йег̃удой бен Барзиллаи из Барселоны (XII в.). Короткие цитаты из ал-Мукаммаса можно встретить у некоторых авторов XIV в. Однако вопрос влияния его труда нуждается в дальнейшем изучении.

В первых двух главах своего произведения, которые приводятся в антологии, ал-Мукаммас в соответствии с моделью трактатов калама излагает теорию познания.

ДВАДЦАТЬ ГЛАВ

ГЛАВА 1 [АСПЕКТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ][73]

1) …или, например, человек путешествует по пустыне и замечает силуэт (shabah) вдалеке, но не знает, что это[74]. Потом он приближается, и ему становится очевидным, что это дерево, однако он не знает, какое это дерево. Затем он подходит еще ближе и осознает, что это лотосовое дерево[75]. И, наконец, он понимает, что оно посажено там, чтобы прохожий мог укрыться в его тени. Таковы, как мы считаем, четыре аспекта, которые должны присутствовать в исследовании истинной сути (^^qā’iq) вещей.

2) Это демонстрирует следующая таблица (mithāl):

Аспектов, необходимых при исследовании истинной природы вещей, четыре:

Во-первых, существование (wujūd) вещи, т.е. существует она или не существует?

Объект познания — то, что существует.

Во-вторых, сущность (māhiya)[76] вещи, т.е. что она такое по своей природе (tab‘) и сути (dhāt), субстанция она или акциденция?[77] И далее, чем именно она является из этого?

В-третьих, качество вещи (kayfiyya), т.е. какая это вещь? Нам нужно знание этого, чтобы отличить ее от других вещей.

В-четвертых, обоснование (limiyya)[78] вещи, т. е. почему она такова и почему стала такой?[79]

3) Теперь, перечислив эти четыре аспекта, обратимся к исследованию определения (tah^īd) каждого из них и его ограничивающего описания (s^fatihā bi-l-h^dd)[80], которое позволяет провести различие между ним и тремя остальными, ибо в этом состоит исследование и характеристика этих четырех аспектов.

[Определение существования]

4) Сначала обратимся к определению (h^dd) существования.

Мы говорим, что определение существования таково: нечто[81] в отличие (bi-khilāf ) от того, чего нет (laysa)[82].

Если хочешь, можешь сказать, что это нечто, относительно чего утверждение утверждает то, что утверждает,