Читать книгу - "Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак"

— Марк, дери тебя Иные во все отверстия, ты во что превратил вот... вот это вот?!

— А что?

— Он еще спрашивает! Ты мало того что превратил дом моих предков в незнамо что, так и обращаешься с самыми знатными сыновьями со всего Севера как с немытыми и грязными простолюдинами, а среди них — мой сын! И только та еда, что ты нам прислал на зиму, останавливает меня, чтобы не бросить тебе вызов!

— Гловер!

— Мормонт, не мешай, я...

— Ты собственный туалет хочешь?

— ...

— Я жду ответ!

— Хочу!

— Тогда заткнись и делай ставку, кто первый облажается!

— Он и вправду так прекрасен, как ты рассказываешь?!

— Он божественен!

Жертва номер два: Кинвара

Владыка Света указал ей верный путь и провел через трудности, лишения и невзгоды к тому, кто спасет их всех от Великого Иного. И он был именно таким, каким она представляла его в своих видениях: сильным, быстрым, умным. Но в ее видениях Владыка не показал его, возможно, главного качества. Их новый Азор Ахай, Принц, что был обещан, Воин Света, Сын Огня был слегка не таким, каким она ожидала. Он был... немного безумен.

Во-первых, тот отрицал свою роль в качестве спасителя мира. Но к его чести, отказывался от этой роли не потому, что не хотел, а потому что, с его слов: «Я задолбался спасать всех встречных-поперечных и делать это бесплатно». Он пришел к ним из места, где магия была объяснена и понятна, и ее мог творить каждый, ведь боги в их мире были мертвы. Так что ему было сложно поверить в существование Владыки. Но то, что существует что-то выше даже их законов магии, он знал, ведь кто-то упрямо толкал его совершать поступки, которые в его условиях иначе как абсолютный идиотизм не описать. У Кинвары сир Иувар, как у человека, максимально близко общавшегося с Владыкой, уточнял: можно ли внушить человеку мысль, которую тот должен обязательно исполнить, но при этом оставить ему свободу воли? Владыка давал своим избранным много даров, но про такие специфические она слышала впервые.

Но он хотя бы не сомневался пока в ее роли глашатая воли Владыки Света. Когда она продемонстрировала часть его чудес, взглядом подожгла свечу, единственное, что он ответил: «Прикольно». А потом упомянул собак, что убивали всех силой мысли. И когда он рассказывал, кто и что хотело его убить, она понимала, что ее сил не хватит, чтобы его впечатлить. Вместо того чтобы выгнать ее, Чемпион поступил странно: он нанял ее. Она была готова стать кем угодно: хоть постельной грелкой, хоть глашатаем, или на крайний случай понести детей. Но стала моделью.

В принципе, она поняла суть своей новой работы: примерять платья и косметику, что делают на острове, и быть, так сказать, вывеской того, что может сделать госпожа Альдис Мормонт и созданный Чемпионом ткацкий станок. Это не слишком отличалось от того, чем она занималась в храме в Волантисе: общаясь с хозяевами города, она пыталась донести, что только милостью Владыки все могут обрести предназначение, и попутно организовывала сбор для храма. Единственное отличие — теперь ей за это платят. И учитывая, что она первая в МИРЕ модель, ей назначили очень приличную оплату. Ко всему прочему ей выделили чистую и уютную комнату и бесплатное, а главное — вкусное питание. Готовил или Чемпион Владыки, или местный ученый муж, что постигал знания у него. Выходило у них гораздо вкуснее, чем на самых изысканных пирах в Волантисе, куда ее приглашали. Немного выбивало из колеи то, что слуги питались той же пищей, что и хозяева, но, как говорил Чемпион: «Еда различий не делает». И это в принципе было правильно, ведь в глазах Владыки все они лишь рабы, а ее руководящая должность в иерархии храма — это людское, ибо люди не могут без хозяина. И даже с этим Чемпион был согласен, со своим: «Когда одна обезьяна взяла палку, вторая начала работать».

Ее первый рабочий день в роли модели был крайне смущающим. Госпожа Альдис, добрая и приветливая, только увидев ее на рабочем месте, сразу же велела раздеться. А сидящая неподалеку ее годовалая дочь Рован лишь одобрительно угукнула. Сначала Кинвара заподозрила, что госпожа Альдис испытывает к ней влечение — ведь даже мужи ее столько не лапали и не оценивали взглядом. Но нет, с нее снимали мерки, чтобы сделать платье специально под нее. Позже она познакомилась со своей «коллегой» — милой маленькой Сандрой Клиган. Но взгляд ее был полон боли и страданий: такие Кинвара видела только у рабов на каменоломнях. Ей даже показалось, что она услышала, как девочка сказала: «Беги». Странное дитя.

После ее ознакомили с косметикой. Владыка Света милостив и крайне щедр, он одаривает всех слуг своим огнем в равной доле, но, чтобы нести его слово, жрицы наделяются частичкой силы, дарующей красоту и долголетие. Кинвару Владыка одарил особенно: молодые мужи из знатных семей искали встречи с ней и делали немалые пожертвования. Но та женщина, что смотрела на нее из зеркала, была не Кинварой. Это была совсем другая женщина. Из зеркала на нее глядела та, ради которой короли могли начать войну, воины посвятили бы ей величайшие подвиги, а купцы отдавали бы последнее. Такая женщина может быть только невестой самого Владыки. И такого результата госпожа Альдис добилась несколькими минутами работы. Косметика — страшная вещь.

Когда платье было готово, белоснежная кожа Кинвары стала красной от стыда. Владыка учил не стесняться своих тел, но это было чересчур. Примерив его и накрасившись, она решила проверить эффект. Чемпиону пришлось защищать ее от воспылавших страстью мужей, некоторых женщин и коня по кличке Демон. А избранница Чемпиона, леди Мейдж, предупредила, что в следующий раз лично прибьет ее за такой кавардак на острове.

В целом новая работа ей нравилась. Люди на острове были отзывчивыми (особенно мужчины), сам остров — живописен, внутри поместья было тепло и уютно. И она познала, что зимой можно мыться не в холодной воде и не в бадье: душ, что построил Чемпион, грелся от странного сооружения, питавшего огнем трубы под полами. А еще она увидела чудеса печатного пресса и представила возможности: слово Владыки распространится не с помощью жреца, а уйдет с купцом в самые далекие страны. Она поинтересовалась у Чемпиона, не мог бы он создать такое