Читать книгу - "Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак"

И, возможно, судьба предоставила островитянам идеальную возможность спасти свое положение: взять в плен посла Далекого Братства Стали и требовать за него выкуп. План был идиотский, но его придумал Бейлон, а он не особо отличался умом и сообразительностью.

Эурон ничего от этой вылазки не ожидал: очередные зеленоземельцы, что имели наглость высадиться на Железных островах. Что может произойти? И то, что к ним приехал победитель турнира, не особо играло роли, когда против тебя почти тридцать прожженных пиратов, что брали на абордаж почти все суда городов Эссоса. У Эурона взыграло чутье, что что-то не так, когда их будущая жертва открыто издевалась над Бейлоном и при этом не выказывала ни капли страха, причем издевалась со вкусом. Эурон это ценил, ведь таких людей ломать веселей всего.

Но потом он стоял с открытым ртом, не веря, как все их воины полегли от рук посла, причем ему даже не понадобилось оружие. Даже его брат Викторион, что мог одной рукой поднять человека, потерпел поражение. За какие-то жалкие несколько десятков ударов сердца взрослые мужи валялись изломанными куклами, ноя от нанесенных побоев. Эурону относительно повезло: все так были увлечены дракой, что никто не заметил, как он отошел назад, чтобы не отхватить. Правда, и ему досталось: сломали ему нос и тут же вправили ложкой — было больно.

Еще больше он удивился, когда их налет на таверну был выставлен не актом разбойного нападения, а театральной постановкой с излишне увлеченными актерами, которые так вошли в роль, что сами не заметили, как нанесли друг другу раны. Это было настолько нагло, вызывающе и откровенно забавно, что даже Эурон заценил, хоть его и выставили «актером». О, какое же было лицо у его дорогого братца Бейлона, когда он это слушал, — непередаваемо. Это воспоминание будет греть его еще очень долго.

И вот за изысканным ужином, что приготовил САМ посол, Эурон решил научиться всему, что может дать этот человек, чтобы потом, естественно, отомстить ему, ведь никому не позволено выставлять его в дураках. Чтобы понравиться послу, тот изобразил дружелюбие к двум его сопровождающим, Тигетту Ланнистеру и Вардису Игену. Это было легко: когда надо, Эурон был необычайно обаятелен. Правда, его немного напрягло упоминание про адский режим тренировок, но все учителя такое говорят про постижение науки меча, и он не придал этому значения.

А зря. Ведь если бы он послушал свою интуицию, он бы вплавь добрался до Железных островов. На обучении он видел ужасы, которые человек, в принципе, не способен осознать. Самый яркий пример: когда их выгнали на мороз, чтобы они сумели развести бездымный костер и добыть еды, на них наткнулся огромнейший медведь-шатун. А господин инструктор повалил его в мгновение ока, а потом бил ладошкой по носу, крича: «Плохой яо-гай!». Бедный медведь решил, что связываться с таким психом себе дороже, и благоразумно убежал. Ни капли осуждения.

Чему Эурон научился во время обучения: бегать, лечить почти любую хворь и ранения подручными средствами, бегать, терпеть такую боль, что иные пытки кажутся приятными, бегать, ходить настолько бесшумно, что ни одна, даже самая трескучая половица не скрипнет, бегать, жрать то, чем даже свиньи побрезговали бы, бегать, скакать на лошади так, будто она твое продолжение, бегать, стрелять из лука со скоростью, недоступной никому, кроме тех, кого обучал посол, бегать, партизанским и контрпартизанским методам ведения боя, бегать, не искусству меча, а системе боя с мечом, бегать, полюбить петь на марше «Country Roads», ах да, еще бегать.

Сколько пота с него сошло во время марш-бросков, сколько раз кровь проливал во время обучения... А «Чудовище», пеклово чудовище! Наряд на него был обязателен, никто не мог от него отвертеться: неважно кто ты, сын мелкого лорда или сын верховного лорда — мучаются все одинаково. Но когда у него оставались силы после изматывающего дня, чтобы умыться и закинуть в себя что-нибудь, а потом добраться до койки и наконец в нее упасть, он осмысливал все, что с ними делали.

В первый год с них сбивали спесь, ставя в положение простолюдина, ведь большинство рекрутов даже сами не одевались — за них все делали слуги. Такие рекруты всерьез считали, что их единственная стезя — это битва и война, руководство своими землями и зачатие наследника. За пределами этих категорий они не мыслили, а их учили самостоятельности во всем. Ко всему прочему, они подтягивали свою физическую форму, ведь большинство из них учились драться как тяжелые латники или всадники, а те априори не отличаются выносливостью.

На второй год обучения их учили думать, просчитывать противника и выявлять его слабости, оценивать его боевой потенциал и просчитывать ситуацию на несколько шагов вперед. Учили навязывать бой на своих условиях и на заранее выбранном участке, а если пахло жареным — сваливать куда подальше. На третьем году обучения всех их, как выразился господин инструктор, «ментально поимели». Все, что он знал о цифрах и вычислениях, он благополучно забыл и учился заново, зато теперь навсегда запомнил таблицу квадратов и методы вычисления площади и объема всего, что на глаз попадется.

А его мировоззрение потерпело настоящий крах, когда им всем наглядно показали, что мир не просто можно изучить, но и то, что раньше казалось божественным вмешательством, — всего лишь результат перемен атмосферного давления и перемещения горячего и холодного воздуха. Теперь штормы для него не так страшны, ведь он знает, как они образуются. Но не только знания и навыки он обрел, но и настоящих друзей, и самое что ни на есть забавное — среди зеленоземельцев.

Вначале было тяжко: северяне не хотели видеть среди себя южан, а особенно пирата. Но когда его приятели, которых он в будущем хотел подставить, вступились за него, а потом много раз прикрывали его, причем не важно в чем, всегда стояли за него горой, то он признал, что Тигетт Ланнистер, Вардис Иген, Вендел Мандерли — это сраные зеленоземельцы, что могут заставить обосраться каждого на Железных островах.

И всю жизнь он будет вспоминать свою подготовку к экзаменам, когда рука отказывалась писать на крохотном листике от судороги, а голова болела от количества вбитых знаний. А сам экзамен, когда все они пытались отвлечь экзаменатора Квиберна, чтобы Амбер наконец сдал, — да это было эпичнее любой баллады! А второй экзамен, который принимал сам господин инструктор, — по проникновению и диверсии в замок Темнолесье, чтобы все смогли увидеть нижний предмет гардероба леди Кинвары... О боги, когда господин инструктор засчитал результат Хелмана