Читать книгу - "История Дании с древнейших времен до начала XX века - Коллектив авторов -- История"

Фарерские острова, как и Исландия, стали известны скандинавам позже, чем архипелаги, расположенные вдоль маршрута норманнов непосредственно через пролив Минч. Как объект грабежа Фарерские острова, с поселившимися на них кельтскими отшельниками, были малопривлекательны: добычей могли стать лишь рабы-кельты и овцы, завезенные туда, по-видимому, этими же кельтами и там, на вольных пастбищах, без хищников, несчетно расплодившиеся. Утверждение Диквила о том, что отшельники покинули острова, связано им со многими, а не единичными нападениями норманнов, последние нападения были, вероятно, уже самим переселением на бюрдингерах (грузовых скандинавских судах) — с семьями, домашним скотом, деловой древесиной для построек.

Довольно пространные свидетельства исландского сводного источника Флатейярбок», условно называемого «Фарерской сагой», некоторые сведения из «Королевских саг», отдельные штрихи из других исландских источников раннего же средневековья дают возможность восстановить процесс образования фарерского общества.

Наличие среди имен первопоселенцев, кроме скандинавских, кельтских антропонимов и кельтских же микротопонимов на архипелаге, а среди самих заимщиков земли и их потомков темноволосого антропологического типа заставляет предполагать кельтские примеси населения Фарерских островов с соседних архипелагов Северной Атлантики, с северной части Великобритании, возможно гэльские, и из Западной Норвегии, где остались явные следы кельтского присутствия со времени «кельтского железного века».

Интересно, что и само название Фарерские острова (Fproyar) трактуется ономастами как кельтское fearann (уединенная земля), так и скандинавское Fisrn и фарерский вариант Fjarur (далекий), т.е. «далекая земля», или Fjer, фарерский вариант Fjedur (перо), т.е. «острова перьев», или Far, Faer, Far (овца), и ejar, oyar, perne (острова), суммарно — «овечьи острова», или даже Flydper — плавающие, или исчезающие» (в тумане?) острова. Поэтому процесс формирования и развития фарерцев как народа следует рассматривать в постоянном сопоставлении с его ближайшими соседями, живущими на островах Великобритании и Северной Атлантики, а также в Норвегии и Исландии. Иначе не понять особенности физического типа, языка, хозяйства, культуры и традиций фарерцев.

Из саги следует, что прибывавшие на архипелаг первые норманнские семейные общины земледельцев-животноводов строили усадьбы, хутора (по-фарерски, gardar, геарур) в местах, которые соответствовали трем условиям: удовлетворительный причал для лодок; относительно пологий, пригодный для возделывания участок земли (если даже найти его удавалось наверху, на плато, в полусотне метров над уровнем моря); там же ровная площадка для сооружения жилища и хозяйственных построек. Так возникли те первые восемь — десять хуторов, существующие и поныне на тех же местах семнадцати из двадцати четырех островов архипелага, и еще двадцать выселков, которые появились в средние века на бывших приусадебных пастбищах. А на восемнадцатом острове — Мичинесхоулмюре — в 1909 г. были сооружены дом для тех, кто постоянно обслуживает маяк, и соединяющий с островом Мичинес сорокаметровый висячий мост.

Привезенные норманнами лошади и крупный рогатый скот оставались частной собственностью семейной общины. Земля и отары полудиких овец, принадлежавшие до их появления кельтским христианским отшельникам, оказались ничейными, ими распоряжалась соседская община.

Для первоначального обживания островов требовались исключительно коллективные условия, ибо площадь пригодной для возделывания земли составляет там не более 3,5%. Трудоемкая расчистка, вскапывание земли, посев и уборка урожая (разумеется, вручную), нередко досушивание в сараях до созревания зерен ячменя (пшеница не родит), выпас общей для всех на территории соседской общины отары овец, доставка с бывшей родины строительного леса и хлебного зерна — вся эта деятельность требовала постоянного укрепления связи семейных общин с соседской. Лишь плоды общих трудов — зерно, солома, сено, баранина, шерсть и овечьи шкуры — соседская община делила между семейными общинами пропорционально доле их участия в совместном производстве. Согласно судебнику Фарерских островов, составленному по образцу судебника Гулатинга, который действовал тогда в Западной Норвегии, земля обращалась в собственность oōal (оуаль) — лишь при условии, что ее обрабатывали пять поколений мужчин одной семейной общины, другими словами, собственником мог стать первый мужчина шестого поколения семьи.

Рыболовство, птицеловство, сбор яиц, промысел тюленей и китов мелкой породы (гринды) тоже требовали коллективных действий. Когда один человек с флейастоном (шест длиной 3,5 м с сачком меж двух полутораметровых ответвлений) ловил птиц на отвесах «птичьих базаров» или собирал из гнезд яйца в околопоясное лукошко, другие сверху страховали его с помощью веревки. Пока одни, добравшись до рифов или прибрежных скал, глушили колотушками отдыхавших там тюленей, другие, сидя на веслах, следили за тем, чтобы лодки не унесло в море или не разбило о скалы, ожидая на борт охотников с добычей. Когда же по какому-нибудь из островов разносилась весть о приближении стада гринд (Grindabod), то одним по заведенному обычаю тотчас следовало бежать на хутора за хребтом или зажечь костер, сообщив таким образом эту весть на другие острова, прочим же взрослым мужчинам следовало отправляться в море, чтобы, окружив стадо, загнать его в ближайшую бухту для убоя и последующей дележки мяса, жира и шкур пропорционально доле участия каждого из более чем сотни людей. И все же главным занятием фарерцев до нового времени оставалось овцеводство.

Поселенцы-норманны почти двести лет были политически независимы на всех архипелагах Северной Атлантики, в Исландии, в Гренландии, т.е. на землях «Норвегии Западного моря» (Vesterhavs Norge), как называют этот регион некоторые историки Однако экономически они всегда зависели от импортеров, ибо постоянно нуждались в древесине для постройки кораблей и лодок, ремонта и постройки жилья, которую они, равно как и хлебное зерно, привозили из Норвегии в обмен на баранину, шерсть, овечьи шкуры (до середины XIX в. — основные экспортные товары Фарерских и других названных островов).

Еще в 870 г. первый из норвежских конунгов, Харальд Прекрасноволосый, пытался подчинить «Норвегию Западного моря». Так, во время плавания с эскадрой бюрдингеров в этих водах он поставил ярлом (в качестве своего наместника) в колониях норманнов Торва-Эйнара, выходца из западнонорвежской исторической области Мере. Резиденция ярла находилась в усадьбе Торва-Эйнара в Керкуэлле на Оркнейских островах.

Сага повествует об одном из самых ярких эпизодов раннего периода истории фарерцев — о деяниях «самоуправленца», веснущатого и рыжего, обворожительного и коварного Траундюра из Гёту, который был неискренним и жестоким в обращении с людьми, особенно с подчиненными. При участии норвежского конунга Олава Трюггвасона христианство на Фарерских островах было введено тогда же, что и на Исландии и Гренландии (1000 г.). Траундюр был против этой акции, тогда смельчак Сигмундр Брестиссон, занеся над головой упорствующего язычника топор, заставил его принять христианство. Впоследствии именно Траундюр стал одним из виновников гибели Сигмундра.

С введением христианства на островах «Норвегии Западного моря» на каждом из архипелагов появились епископства, что способствовало усилению норвежского влияния, ибо епископства на