Читать книгу - "Моя история. Автобиография Альбано Карризи - Альбано Карризи"

Фиорелла ответила конвертом с деньгами внутри.

Это был невероятный жест дружбы.

Позже Фиорелла вышла замуж, родила двух детей, и я даже стал крестным отцом одной из ее дочерей.

Поступок этой девушки значит для меня так много, что я буду всегда помнить о нем.

13. Волшебная шкатулка

Так я погрузился в музыку.

Она озарила меня не внезапно, а постепенно, день за днем проникая в душу подобно дождю, питающему землю. Окружающий меня крестьянский мир, несмотря на тяготы, был пронизан нотами.

Моя мама пела всегда – и особенно звонко за работой в поле. Крестьянский труд сопровождали песни, и в детстве мне казалось, что поют не работники, а листья и ветви оливковых деревьев.

Песни для крестьян были и ежедневной молитвой, и спутником в тяжелом труде, и передышкой, можно сказать, отдыхом.

Пение звучало повсюду – в полях, церкви, дома и на площадях. Нет ничего удивительного, что и я заразился музыкой, которая стала моим способом дышать. Пение и игра на инструментах приводили все в равновесие, и окружающий мир лучше воспринимался через звуки. Благодаря музыке я рос счастливым ребенком, несмотря на бедность и трудности.

Родители любили оперу. Мать пела знаменитые арии – «Casta Diva» («Непорочная дева») из «Нормы» Винченцо Беллини[18], которую даже подхватывал отец, хотя заядлыми театралами ни он, ни она, разумеется, не были.

Оперные произведения приходили в деревни с оркестрами, игравшими на праздниках и ярмарках. В те времена оперы были для простого народа тем же, что и романы о любви и приключениях. Разве что их не читали, а слушали.

Однажды отец принес домой радиоприемник – массивную деревянную штуковину с торчащими лампами и ручками, напоминающими шарики для пинг-понга. Он обменял его на мешок зерна. Радио стало для меня сундуком с золотом, волшебной шкатулкой, позволявшей петь «дуэтом» с моими кумирами: Клаудио Вилла, Аурелио Фьерро, Доменико Модуньо[19].

Теперь эти исполнители будто бы приходили к нам домой. А я, словно выступая на сцене, мог петь их песни. Это было потрясающе.

По радио передавали и оперу. Однажды, когда впервые услышал ту самую арию, которую родители пели в поле, я не поверил своим ушам и чуть не сошел с ума.

Дом наполнился голосом Энрико Карузо, и я застыл, в удивлении открыв рот. Трудно объяснить охватившие меня чувства – я будто столкнулся с чудом. Радио, неизведанное для меня изобретение, словно сговорившись с родителями, играло их любимую музыку на всю страну.

Я как угорелый выбежал из дома. Зная, что отец с другими крестьянами работает на площади, я помчался туда с криком:

– Папа! Беги домой! По радио играют твои песни!

В ответ папа отругал меня – сухо и резко, словно окатив мой восторг ведром холодной воды.

Дело в том, что отец сильно испугался, услышав мой крик, а затем – рассердился, узнав его причину.

Я почувствовал себя дураком. Именно в тот момент, на площади, я понял, что некоторые эмоции следует сдерживать.

Не всегда стоит делиться ими с другими людьми, даже если они – твои родители.

Вполне логично, что я впитывал все услышанные песни и звуки. Но в отличие от отца, для которого это было дело привычки, я воспринимал музыку как лучший способ изменить свою жизнь.

Трудно передать силу этого желания – я легко могу оказаться непонятым.

Тем удивительнее, что даже в пять-шесть лет мои мысли были настолько ясными и конкретными.

Я никогда не сомневался, что стану музыкантом – так же, как и не рассматривал возможность остаться в Апулии.

Я знал, что уеду из мира, в котором живу, и стану знаменитым. Кажется, сила моего желания помогла склонить судьбу на мою сторону.

Все это досталось мне, конечно, не даром. Платой были мои усилия и страдания. Но цель была так ясна, что я готов был вытерпеть что угодно.

И получил гораздо больше, чем мечтал.

14. Двойка по музыке!

Работая в поле, я пел на «автопилоте».

Благодаря музыке я не чувствовал себя тем Альбано, что изнывал под солнцем. Я перевоплощался в нового себя – счастливого, легкого и беззаботного. Я словно парил на волшебном ковре-самолете музыки.

Я не ждал ни аплодисментов, ни признания. Мне нравилось петь, и этого было достаточно.

Возможно, я обращал песню к небу или природе. А может, меня вдохновляло одно лишь желание делиться даром, данным мне Богом. Благодаря этому я ощущал удовлетворение от того, что нашел свое место в этом мире.

Несмотря на сильную застенчивость, с которой мне пришлось бороться годами, я поступил в церковный хор. Затем – стал по приглашению выступать на праздниках, свадьбах, днях рождениях не только у себя, но и в соседних деревнях. Моими первыми гонорарами были конфеты, кусок торта или стакан вина.

В училище мои вокальные способности заметил преподаватель музыки, монсеньор Пеллегрино, и настоял, чтобы я спел перед другими педагогами и директором.

От его предложения я впал в ступор, мне хотелось провалиться сквозь землю. Но монсеньор не отступал:

– Ты должен показать, на что способен!

В конце концов я сдался. И, как ни странно, робость придала мне сил. Я исполнил три-четыре знакомые песни а капелла, впечатлив и директора, и учителей. Комнату заполнили аплодисменты.

Много лет спустя мои дочери учились в частной школе при монастыре сестер Марчелли в Лечче. Рядом располагалось училище, которое посещал я. Однажды я заглянул туда и попросил отыскать в архиве мои оценки.

По музыке у меня стояла 4!

Удивительно! Меня заставили петь перед директором, чтобы поставить плохую оценку?

Впрочем, когда я узнал, что у Альберта Эйнштейна были плохие отметки по математике, мне стало легче: я оказался в хорошей компании – в клубе непонятых.

15. Огонь по имени Миммо

В 1958 году Доменико Модуньо победил на Фестивале в Сан-Ремо, исполнив «Nel blu dipinto di blu» («В синеве, разрисованной синим»). Это был его величайший триумф. В тот вечер Доменико по прозвищу Миммо стал легендой.

В том году мне исполнилось четырнадцать, и меня переполняли мечты. Модуньо показал мне, что все возможно.

Помню, на все Челино приходилось всего два телевизора: один находился в штаб-квартире коммунистической, а другой – христианско-демократической партии. Нас, мальчишек, не занимала политика, мы лишь пробирались то к одним, то к другим, в зависимости от наличия свободных мест. Главное – получить возможность посмотреть Фестиваль в Сан-Ремо и, в частности, выступление Модуньо.

С самого детства я страдал от болезни, которую назвал