Читать книгу - "История философии - Энтони Грейлинг"

выбор в пользу поведения, согласующегося с их высшими представлениями о законе и морали, в гармонии со всеми остальными. Пруссия времен Гегеля еще не вполне достигла этой точки, но, как он, судя по всему, считал, была к ней близка.

Политическая философия, вытекающая из этих замечаний, изложена в гегелевской «Философии права». Стоит отметить, что он написал «Философию истории» в тот момент, когда Пруссия, пережив ряд либеральных реформ, начала возвращаться к более авторитарному режиму при своем короле Фридрихе Вильгельме III. Понятие индивидуальной свободы у Гегеля, как показывает вышеизложенное, не было либертарианским; скорее, оно заключалось в том, что человек свободен, если исполняет свой долг, поскольку это освобождает его от тирании простых импульсов и желаний. Быть членом общества, чьими ценностями я проникся — ценностями, которые общество приняло в своих собственных интересах, — означает, что действия вопреки долгу перед этим обществом на деле являются действиями против самого себя. Именно это имел в виду Гегель, говоря, что выбирать свободно — значит выбирать разумно.

Для Гегеля наилучшим общественно-политическим устройством является конституционная монархия — в чем-то похожая (хотя и не в точности) на Пруссию его времени. Он не был либералом: он не считал, что народ должен иметь право голоса, отстаивал принцип монархии, а его взгляды на свободу слова были весьма ограниченными. Легко согласиться с критикой политической философии Гегеля Карлом Поппером, если вспомнить утверждение Гегеля о том, что «государство есть проявление Божественной Идеи на земле» и что мы, следовательно, должны «поклоняться» ему. Защитники Гегеля указывают на то, что эти замечания приводятся его студентами в конспектах лекций, и под «государством» он имел в виду общество в целом. Более того, его защита свободы — пусть даже это означало идеализированное соответствие разумному чувству долга — и сопутствующая ей защита верховенства закона сглаживают впечатление того, что могло бы показаться неприятной поддержкой авторитаризма. Тем не менее он явно не был ни либералом, ни демократом.

Наследие Гегеля имеет большее значение, чем детали его учения. Вскоре после его смерти его ученики разделились на два лагеря: «старогегельянцев», или «правых гегельянцев», подчеркивавших политически консервативные аспекты его взглядов, и «младогегельянцев», или «левых гегельянцев», которые видели в радикальных выводах из его философии призыв к достижению свободы, примирению человека и общества и к миру, управляемому разумом. Они считали, что Гегель показал неизбежность этого, поскольку таков конечный пункт исторически необходимого процесса. Однако они также полагали, что сам он не довел выводы из своих идей до логического конца, и были полны решимости сделать это самостоятельно.

В то время как правые гегельянцы утратили свое влияние уже через несколько десятилетий после смерти Гегеля, с левыми гегельянцами дело обстояло совсем иначе. Их первой мишенью стала религия, в которой они видели главное препятствие на пути человеческого прогресса. Отталкиваясь от гегелевского понятия «несчастного сознания», они описывали религию как форму отчуждения: человечество создает идею Бога, проецирует все лучшее, что есть в людях, на этот вымысел, умаляя при этом в сравнении с ним собственную природу, а затем относится к им же изобретенному существу как к творцу мира и преклоняется перед ним. Младогегельянцами, которые наиболее убедительно развивали эту линию, были Давид Фридрих Штраус (1808–1874) и Людвиг Фейербах (1804–1872). В своей работе «Жизнь Иисуса» Штраус рассматривал Евангелия так же, как и любой другой исторический источник, положив тем самым начало новому, критическому и светскому подходу к изучению религии, ее документов и догматов. Фейербах в «Сущности христианства» исследовал религиозную психологию и антропологию, сосредоточившись на проекции положительных человеческих черт на вымышленное существо со всеми вытекающими отсюда последствиями.

И Штрауса, и Фейербаха перевела на английский язык Джордж Элиот (Мэриан Эванс), английская эссеистка и писательница, что обеспечило их взглядам широкое распространение еще до того, как сама философия Гегеля стала сколько-нибудь известна за пределами Германии. Но даже когда идеи Гегеля только начинали обретать известность, младогегельянцы уже «ставили их с ног на голову». Фейербах выступал за материалистическое переосмысление гегелевского идеализма: реальность не создается мыслью, напротив, мысль возникает из материи (в форме человеческих существ). Разум составляет саму суть человечества, а не является чем-то отдельным от него и стоящим выше, как полагал Гегель, — взгляд, который, как утверждал Фейербах, сам по себе является формой отчуждения. Поэтому он также доказывал, что философию и теологию необходимо заменить наукой о человечестве, сосредоточенной на реальных людях в реальной жизни. Эта обновленная, материалистическая версия некоторых аспектов учения Гегеля послужила источником вдохновения для Карла Маркса. «Социологический поворот», который можно усмотреть во взглядах Фейербаха, имел важные параллели в других направлениях мысли девятнадцатого века — разумеется, у Маркса, но также и в «позитивизме» Огюста Конта и в движении, которое тот на время вдохновил. Дж. Г. Льюис, спутник жизни Джордж Элиот и автор «Биографической истории философии», был последователем Конта и в духе Гегеля полагал, что с Контом история философии подошла к концу и впредь будет заменена социологией.

ШОПЕНГАУЭР (1788–1860)

Среди тех, кто признавал влияние Артура Шопенгауэра, были Рихард Вагнер, Фридрих Ницше, Густав Малер, Джордж Сантаяна, Людвиг Витгенштейн, Эрвин Шрёдингер, Альберт Эйнштейн, Томас Манн, Хорхе Луис Борхес и многие другие. В отличие от Гегеля, Шопенгауэр был одаренным писателем с ясным слогом, а его мысль применима к жизни в том виде, в каком она проживается, а не к всемирно-историческим обобщениям о политике. Его главным вдохновителем был Кант, но другим важным источником влияния стала индийская философия. В зрелые годы он вел уединенную и аскетичную жизнь, читая на многих языках, которыми владел, и находя величайшее наслаждение в музыке, которую считал как высочайшим из всех искусств, так и универсальным языком, который один только сулит освобождение от человеческих страданий.

Артур Шопенгауэр родился в Данциге (ныне Гданьск) в 1788 году. Его отец, Генрих Флорис Шопенгауэр, был богатым купцом голландского происхождения, а мать — известной романисткой. Будучи страстным последователем Вольтера и пылким англофилом, Генрих Шопенгауэр хотел, чтобы его первенец родился в Англии. Когда Иоганна Шопенгауэр забеременела, семья, как и планировалось, переехала туда, но Иоганна слишком тосковала по дому, чтобы остаться, поэтому супруги вернулись в Данциг, где и родился Артур Шопенгауэр. В качестве компенсации Генрих Шопенгауэр полностью обставил свой дом в английском стиле.

У Генриха были прогрессивные взгляды на образование, которые включали в себя отправку Артура еще школьником на учебу в Париж на два года и в Лондон на несколько месяцев. Владение Артура языками — английским, французским, итальянским, испанским и латынью — отчасти объясняет высокое качество