Читать книгу - "Еретичка, ставшая святой: Две жизни Жанны д’Арк - Ольга Игоревна Тогоева"

чудо, если предприятие удастся довести до конца. И чудо на самом деле происходило: путники прибывали в Шинон, встречались с дофином Карлом и рассказывали ему о своем путешествии как о «небывалом событии» (une chose impossible), в возможности которого они сомневались[2021]. Характеристика, которую они при этом давали Жанне, была буквально списана из показаний на процессе по реабилитации: она казалась им справедливой, достойной и в целом выдающейся личностью, наделенной даром пророчества, благоразумной и мудрой, прекрасно воспитанной[2022] – в общем, «самой добротой»[2023].

Чудесное путешествие Девы, таким образом, представлялось орлеанским авторам не чем иным, как Божественным знаком ее избранности. В их же сочинениях впервые появилась тема двух знаков, якобы данных девушкой Карлу при их первой встрече, которая впоследствии разрабатывалась и другими французскими авторами[2024]. Об узнавании дофина в толпе его приближенных и о королевском «секрете» (тайной молитве Карла) ранее других сообщалось в «Дневнике осады Орлеана», та же информация воспроизводилась и в «Хронике Девы», и в «Компиляции о миссии», и в «Мистерии об осаде Орлеана»[2025].

Вопрос о последующих (уже военных) пророчествах Жанны в орлеанских текстах второй половины XV – начала XVI в. рассматривался так же подробно, как и на процессе 1455–1456 гг.: любое ее слово подводилось здесь под эту категорию и интерпретировалось как чудо (merveille, miracle). В «Хронике Девы»[2026] так описывались и спокойное путешествие из Вокулёра в Шинон, и раскрытие секрета короля, и удачный исход допросов в Пуатье, и взятие форта Турель, и освобождение Орлеана[2027], а также вообще все военные предприятия в целом[2028]. В «Хронике 8 мая» «Божественным чудом» (miracle de Dieu) именовалась даже перемена ветра при переправе королевского войска через Луару[2029], а также предсказанная Жанной смерть английского военачальника Гласдейла, удачный штурм крепости Турель и полное освобождение Орлеана[2030]. То же касалось и «Компиляции о миссии», где общий вывод о чудесном характере всей деятельности Девы был помещен сразу во вступлении: автор признавался, что не знает более чудесного эпизода во всей французской истории[2031].

Для усиления эффекта «чудесного» при описании военных кампаний 1429–1430 гг., как и в записи свидетельских показаний на процессе по реабилитации, часто использовалась прямая речь. Данная стилистическая особенность хорошо заметна, в частности, по «Дневнику осады»: в тех случаях, которые казались автору наиболее важными (например, штурм Турели, коронация в Реймсе, взятие городов на пути к Парижу)[2032], он всегда вводил «собственные» слова девушки, которые затем воспринимались окружающими как истинное «пророчество» (prophécie).

Интерес орлеанцев к «знакам» Жанны был совершенно не случаен, поскольку основным, как представляется, сюжетом, который их занимал, являлась процедура discretio spirituum, проведенная в отношении девушки весной–летом 1429 г. Данная проблема детально рассматривалась во всех без исключения текстах[2033] и решалась практически одинаково. Прежде всего допросы, которым подверглась будущая спасительница Франции при дворе, авторы расценивали как настоящий процесс[2034]. Однако, несмотря на то, что дофин вроде бы поверил Жанне и отправил ее в войска, они полагали процедуру discretio незавершенной. Дабы подчеркнуть эту мысль, автор «Хроники 8 мая» вводил в свой рассказ совершенно вымышленный эпизод беседы девушки с «мессиром Жаном де Масконом, доктором и мудрецом»[2035], которого она якобы навестила в соборе Св. Креста в Орлеане. Их диалог, заботливо переданный в хронике в форме прямой речи, указывал, что данная встреча являлась не чем иным, как еще одним этапом discretio spirituum, во время которого представитель Церкви убеждался в истинном характере миссии Девы[2036]. Что же касается «Мистерии об осаде Орлеана», то здесь прямо говорилось, что вывод, сделанный советниками Карла в Шиноне и Пуатье относительно личности и будущих деяний Жанны, которые они посчитали «Божественным творением» (euvre de Dieu)[2037], подтвердился лишь под Орлеаном[2038]. Того же мнения придерживался и составитель «Компиляции о миссии», полагавший, что обвинительный процесс, возбужденный против его героини в 1431 г., не являлся законным, поскольку свое мнение о ней уже вынес Жан Жерсон[2039].

Победа королевских войск под предводительством Жанны под Орлеаном являлась, с точки зрения местных авторов, главным доказательством Божественного характера ее миссии и подтверждением ее статуса истинного пророка. Как следствие, в их откликах она представала «святой девой» (saincte pucelle), «ведущей святую и набожную жизнь» (saincte et religieuse vie), «Божьим творением» (une créature de Dieu), «святой рукой Господа» (de Dieu la sainte manne), «исполненной святости» (sainteté). Ее последующий путь из Орлеана в Реймс был назван «святым путешествием» (sainct voyaige), а ее смерть – «мученичеством» (danger de martire)[2040]. Однако наиболее интересное подтверждение святости главной героини содержалось в «Хронике 8 мая», в которой Жанна уподоблялась местным официально почитаемым покровителям города – свв. Эверту и Эньяну. Именно этих последних, по сообщению автора, видели во время осады на стенах Орлеана, и именно их молитвами – помимо вмешательства Девы – город был спасен[2041].

Сюда же следует отнести и факт создания мистерии, посвященной Жанне д’Арк. По мнению большинства исследователей, автору данного произведения не следовало так называть его, поскольку «Мистерия об осаде Орлеана» не вписывалась в литературные каноны, т. е. не соответствовала формальным признакам данного жанра[2042]. Она не относилась ни к так называемым библейским мистериям, поскольку Священная история в ней даже не упоминалась, ни к агиографическим, ибо не рассказывала о жизни святого[2043]. Однако само обращение к жанру мистерии, как мне представляется, свидетельствовало именно о том, что автор рассматривал свою героиню как святую, о чем прямо заявлял в тексте[2044].

Подводя итог всему сказанному, следует признать, что в текстах, созданных в Орлеане во второй половине XV – начале XVI в., присутствовал вполне законченный образ Жанны д’Арк – святой спасительницы города, истинного пророка, чьими устами говорил сам Господь и чьи деяния можно было смело назвать чудесными. Столь целостного образа мы не найдем в иных источниках этого или даже более позднего времени. Можно, однако, попытаться представить, насколько сильным оказалось влияние данного небольшого корпуса документов на других французских авторов.

Безусловно, самым известным из них являлся «Дневник осады Орлеана». Впервые увидевший свет в 1576 г., он выдержал затем многочисленные переиздания по всей Франции. Впрочем, еще до официальной публикации его текст был достаточно хорошо известен по рукописным копиям. Так, кодекс из аббатства Сен-Виктор использовал для своих «Деяний Жанны Девы» 1516 г. Валеран де Варан[2045]. Выпустивший в 1560 г. латинский перевод «Дневника…», Луи Мико также опирался на рукописный вариант данного источника[2046]. С ним же работал и Л. Триппо, написавший впоследствии на его основе собственное «Жизнеописание Жанны д’Арк»[2047].