Читать книгу - "Еретичка, ставшая святой: Две жизни Жанны д’Арк - Ольга Игоревна Тогоева"

допросы Жанны как этапы единой процедуры. Они также полагали, что первым из них стали показания спутников Девы сразу же после ее прибытия ко двору, затем последовало свидание с Карлом и два обязательных «знака» избранности Девы (узнавание дофина и королевский «секрет»), после чего на повестку дня вставал вопрос, от Бога или от дьявола получает девушка свои откровения, и, наконец, завершала discretio проверка девственности самопровозглашенного пророка[1963]. Результатом же проведенной процедуры, по мнению Бартелеми де Борегара, явилось признание «святости» жизни Жанны д’Арк[1964].

Не менее подробно историки-католики середины XIX в. останавливались и на личных качествах девушки[1965], подтверждавших ее предполагаемую святость, и на ее борьбе за набожность окружавших ее солдат, которых она хотела превратить «в таких же святых, как она сама»[1966]. Однако наиболее существенным доказательством в пользу святости Жанны в работах католических авторов середины XIX в., вне всякого сомнения, являлось ее уподобление Иисусу Христу.

Данное сравнение, как уже отмечалось, появилось в откликах на историю Орлеанской Девы еще в XV в.[1967] Во второй половине XVI–XVII в. в связи с «теологическим поворотом» в историописании эта аналогия стала рассматриваться в новом ракурсе – сквозь призму роли пророка в истории человечества[1968]. Однако в середине XIX в. произошли существенные сдвиги в самой религиозности французов – после Революции 1789 г. она стала «христоцентричной». Католическая церковь делала особый упор на страданиях Спасителя (Его бедности при жизни, несправедливом суде и мучениях при распятии) и призывала паству следовать данному примеру, с достоинством встречая любые испытания на своем пути[1969]. Именно по этой причине последний отрезок жизни Жанны – от ее участия в коронации Карла VII в июле 1429 г. до смерти на костре 30 мая 1431 г. – авторы-католики именовали «мученичеством» (martyre) или «страстями» (passion)[1970]. «Либо она является предтечей Месмера и Калиостро, либо повторяет путь Христа», – писал Л. де Карне, явно склоняясь ко второй гипотезе[1971].

Даже само пребывание в тюрьме и судебный процесс Жанны рассматривались в произведениях католических авторов как мученичество[1972]. Ее смерть на костре – жертва, принесенная во славу дел Божьих, – также уподоблялась Страстям Христовым. «Она страдала и погибла не только за французов, – писал Г. Гёррес, – но и за все человечество»[1973]. Даже вновь возродившаяся в середине XIX в. легенда о несгоревшем в пламени костра сердце Девы отныне также связывалась с мучениями Спасителя[1974], тело Которого было выставлено на всеобщее обозрение, как и «внутренние органы» спасительницы Франции[1975]. Точно так же вновь актуализировалась и легенда о страшной смерти, которой умерли вскоре после гибели Жанны ее судьи, предавшие ее, как Иуда и Понтий Пилат[1976].

Впрочем, по мнению Э. Ж. Бартелеми де Борегара, не одна лишь мученическая смерть делала девушку в глазах современников истинной святой: вся ее жизнь была тому прямым подтверждением. Не случайно, как он полагал, восхищение народа «его святой и пророком» приняло во всем королевстве характер настоящего культа[1977]. И хотя в отношении целой страны данное утверждение выглядело в достаточной степени натянутым, во Франции существовало по крайней мере одно место, где о Деве никогда не забывали.

4. Вечная героиня Орлеана

Этим местом всегда оставался Орлеан, который был обязан Жанне д’Арк снятием английской осады 8 мая 1429 г. Данное событие являлось непреложным фактом для местных жителей на протяжении всех последующих веков, и на их отношение к собственной освободительнице не могли повлиять никакие внешние обстоятельства: ни Религиозные войны XVI в., ни Французская революция конца XVIII в., ни революция 1848 г. Именно в Орлеане был установлен самый первый во Франции памятник Деве[1978], именно здесь был создан и весьма специфический корпус документов, посвященных ей и заслуживающих отдельного рассмотрения.

4.1. «Ведущая святую и набожную жизнь…»

Самые первые упоминания о появлении Девы на исторической сцене в документах, происходящих из Орлеана, появились уже весной 1429 г. К ним прежде всего относились дневниковые заметки неизвестного автора, которые он вел на протяжении всей осады города англичанами, начиная с осени 1428 г. Оригинала этой рукописи не сохранилось, однако примерно в середине 60-х гг. XV в. с нее была сделана копия. По заказу городских властей ее изготовил местный клирик Пьер Судан, чей отец, Филипп, был участником обороны Орлеана. К 1466 г. новая версия «Дневника осады» была готова и оплачена[1979]. Дальнейшая судьба текста П. Судана неизвестна, однако уже в 1472 г. он послужил основой для еще одной копии, хранившейся затем в аббатстве Сен-Виктор в Париже, а позднее переданной в Национальную библиотеку Франции. Ее автором стал Никез де Лорм, приор аббатства Буси-ле-Руа, расположенного недалеко от Орлеана[1980]. Он озаглавил свое сочинение «Небольшой трактат в форме хроники, посвященный краткому изложению [истории] осады англичанами Орлеана… явлению и достойным деяниям Жанны Девы, заставившей англичан покинуть [город] и снявшей осаду с Божьей помощью и силой оружия»[1981].

Данное название прижилось при последующем копировании текста. Во второй половине XV в., возможно, именно «трактат» де Лорма был использован при создании так называемого кодекса Урфе, содержащего не только «Дневник осады», но и французскую «минуту» допросов Жанны д’Арк, а также латинские тексты ее обвинительного и оправдательного процессов[1982]. В начале XVI в. с «трактата» была сделана копия, переданная затем в Женевскую библиотеку (Genève. Fr. 86) Жан-Жаком Руссо, который купил ее в лавках букинистов на набережных Парижа[1983]. Текстом де Лорма пользовался и неизвестный создатель Ms. 891 из библиотеки Ватикана, датирующегося 1480–1490 гг. и принадлежавшего до середины XVII в. семье Поля Пето, советника Парижского парламента и выходца из Орлеана[1984], в собрании которого имелись и другие документы, связанные с личностью Девы[1985]. Копия 1472 г. лежала в основе и последнего из известных на сегодняшний день экземпляров «Дневника осады», который происходил из библиотеки графов Залуских, в 1794 г. перевезенной в Санкт-Петербург и ныне хранящейся в РНБ[1986]. Эта рукопись является самой поздней из имеющихся: на основании водяных знаков В. И. Райцес датировал ее 1552–1570 гг.,[1987] однако повторное изучение использованной в ней бумаги позволяет сдвинуть границу до 1575 г.[1988]

Примерно в то же время, когда Пьер Судан составлял текст «Дневника осады», в Орлеане было создано еще одно сочинение о Жанне д’Арк. «Хроника Девы» не только рассказывала о местных событиях, но и включала описание истории Франции 1422–1428 гг. Данная часть была целиком заимствована из «Жесты знатных французов», созданной в 1429–1430 гг. неизвестным орлеанским автором краткой версии «Больших хроник Франции», также отчасти затрагивающей историю Жанны[1989]. Точная датировка самой «Хроники Девы»