Читать книгу - "Главный герой становится Злодеем - Ли Лит"

Золотые лепестки укрепили щит, количество розовых искр из-под натиска стрелы увеличилось.

Опустив раненую руку, Хуа Линь призвала Цзиньлянь. Плеть теплом отозвалась.

— Давай, милая, — прошептала Хуа Линь.

Тонкая золотая нить погрузилась в снег и поползла к Чжи Лань, совершавшая движения мечом для очередного удара.

Алая вспышка с чёрным дымчатым следом оторвалась от лезвия и устремилась к золотому щиту.

Мириады трещин покрыли щит после столкновения. Особо глубокая трещина виднелась под остриём стрелы, которая, не переставая, давила.

Алая струйка просочилась через губы, стекла по подбородку и скрылась в тени на шее. Хуа Линь тут же поджала губы, не давая крови покинуть тело.

«Что б пробрало эти всплески ци».

По-хорошему, выплюнуть, сесть и уйти в медитацию, которая восстановит тело, но в реальности стоять до конца.

Золотая нить скользнула по тёмным тканям и поползла вверх.

Хуа Линь выдохнула, сосчитала до трёх, резко резанула мечом и ушла в бок. Щит разлетелся на ослепительные осколки, лезвие разрубило стрелу, золотая нить добралась до рёбер, где билось сердце, и шипом вошла в тело Чжи Лань.

Глаза увеличились в злости. Чжи Лань оскалилась и, не обращая внимания на накапливающуюся светлую силу в своей груди, собрала в руке тёмную энергию, отшвыривая её в Хуа Линь. От столь большого и стремительного шара не увернуться. Хуа Линь выставила меч с барьером и всё равно сильный удар выбил из неё алые брызги, жаром ударил по меридианам, сломал рёбра и отбросил назад.

Злое пыхтение, треск погибающих деревьев, звуки сражения смешивались в один единственный звук — звон.

Освещённое золотом и розовым цветом ночное небо расплылось, как и пламя с дымом.

Хуа Линь хватала окровавленными губами воздух и никак не могла его ухватить.

Визг хлыстом ударил. С шумом Хуа Линь втянула воздух и перевернулась на бок, загребая руками снег.

Чжи Лань визжала, шипела, топала то ли крутилась на месте.

Тряхнув головой, Хуа Линь зачерпнула снег, растерла его по лицу и оглянулась. Золотая молния торчала из груди Чжи Лань, которая дёргала её, а вытащить не могла. Сама себе причиняла боль, сама же тем самым выводила себя.

— Думала, всё просто, — тихо и натяжной проговорила Хуа Линь, наблюдая, как Чжи Дань убивала себя. — Скажи спасибо своей прихвостни.

Сяотин подала прекрасную идею со стрелой Сы, которая втягивалась в тело и убивала жизнь. Использовать против них же их заклинание — одна из множества идей, пришедших в часы долгих размышлений.

Благодаря Сяохуа Хуа Линь узнала о старом заклинании Пронизывая жизнь. Сложность в нём заключалась: подгадать момент для вхождения оружия в тело, иначе его легко сбить и уничтожить. Сила заклинания в том, что чем больше сопротивляешься, прикладываешь сил, пытаешься достать оружие, тем крепче и глубже входило оно и сильнее становилось, а это в свою очередь увеличивалась сила уничтожения духовных сил и разрушения тела.

Звонкий крик ударил по ушам, но Хуа Линь не отрывала взгляда от плети, сверкающей золотом с розовыми искрами с переливом в фиолетовый. Цзиньлянь послушно стала нитью, воплотилась в молнию, пронзила сердце предводительницы жестокой секты и набирала обороты по её уничтожению.

Крик нарастал, как и свет от молнии. Чжи Лань вся покрылась бело-золотисто-розовым свечением. Когда смотреть стало слишком болезненно, раздался хлопок, после свист.

Хуа Линь лежала на земле, зажмурив глаза и прикрывшись рукавом. Она не спешила подниматься, не думала бросаться в бой. Это не имело смысла — Чжи Лань превратилась в ничто как человек, пыль среди снега.

Мощный толчок содрогнул землю.

Пошатываясь, Хуа Линь поднялась и тут же согнулась, выплёвывая алый сгусток. Боль сковала грудь, мчась по меридианам. Сконцентрироваться на устранении не выходило, новая волна боли с каждым разом увеличивалась, напрочь снося на своём пути всё.

Хуа Линь рухнула на колени, Иньмэй упал рядом.

Перед глазами плыло, но золотистую молнию в снегу они видели отчётливо, а рядом с ней тёмное вытянутое пятно — Чжи Лань.

Ползком Хуа Линь преодолела пол пути и вытянула руку, хватаясь за Цзиньлянь. Некогда переливающаяся, искрящаяся, сверкающая плеть превратилась в обычную золотую. Духовное оружие уничтожило врага, отдав себя в жертву.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Хуа Линь из последних сил сжала Цзиньлянь, подтаскивая к себе и прижимая к груди.

Мир продолжал гудеть, кричать, сражаться, дышать, жить, но на горе Е приостановился, давая время уйти в забытье и восстановиться.

* * *

Вишнёвые деревья превратились в чёрные угли, снег из белоснежного приобрёл ало-черный цвет, местами подтаяв и явив миру тёмную землю под собой.

Золотисто-розовый ветер пронёсся над садом, туша огонь.

Накрыв Чжи Лань и Сяотин, или точнее то, что от них осталось, прочными барьерами, Хуа Линь покинула гору Е. Золотая плеть в её руке молнией струилась книзу, оставляя волнистый след по снегу.

Неживые люди лежали на земле, придавленные жёлтыми талисманами. Они не подавали признаков жизни, но стоит жёлтой бумажке (на вид простой) испариться с их лбов, как они восстанут и кинутся биться, не зная ни боли, ни усталости.

Обломки камней, некогда статуй или колонн, осколки дерева, части построек, они усыпали землю, которую больше не укрывал чистый снег. Его смешали с пылью, пеплом, гарью, кровью. Школа Сяофэн тонула в бою.

Хуа Линь обходила тела марионеток и последователей секты, с облегчением отмечая отсутствие среди них знакомых лиц и ученических одежд светло-зелёного цвета.

Бой происходил везде. У горы Е лежали тела, дальше ученики школы Сяофэн вместе с Сун Вэнем и Жэнь Лунем отбивались от последователей секты. Им оставалось немного.

Сильно в глаза бросался купол, накрывающий сад Синхуа и двор Синхэ, принадлежащий Син Юю. Переживать о нём не стоило, установленный пять лет назад барьер Хуа Линь, исправно выполнял свои обязанности.

Ближе к воротам и главному залу бои шли страшные. Многоцветные волны, вспышки, стрелы, красные и жёлтые талисманы появлялись со всех сторон.

Хуа Линь приметила Син Юя, который создавал в воздухе мечом фигуры. Они окрепли и вступали в бой.

Совсем рядом с Син Юем сражался Ли Гаошуан. В толпе мелькала макушка Ци Цюаня и лицо Чао Юэ.

Суровое лицо старейшины Лю в другой день вело бы в ступор. Старейшина достойно держал оборону и вытеснял противника как можно дальше от молодых заклинателей.

Старейшина Мэй орудовала веером, чья мощь отбрасывала марионеток далеко. А там в дело шла работа Цзя Минь и Цзинь Янь. Они держали печать, из которой вылетали талисманы и прикреплялись к уже не людям.

Множество молодых испуганных, сосредоточенных, холодно-спокойных, злых, лиц мелькало в гуще. Ученики