Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

- Один погиб в феврале сорок пятого при разгрузке. Его фамилия Кёниг, ефрейтор, из Дрездена.

- А второй где?

- Второй жив, - обронил Хальм. - И я его фамилию не назову.

Ленц перевёл и добавил от себя что-то по-немецки, быстро и тихо.

Хальм поглядел на него.

- Не надо этого, - велел он по-русски. - Переводи, что я говорю. Больше ничего.

Майор откинулся на стуле.

- Хальм, вы понимаете своё положение?

- Понимаю его хорошо.

- И всё-таки не назовёте?

- Не назову, - подтвердил он.

Он положил руки на колени.

- Господин майор, я объясню, а вы решите, - предложил он. - Этот человек не ставил. Он только помогал: копал, носил, крепил. Он был у меня три месяца, и ему тогда было девятнадцать лет.

- Это не имеет значения.

- Для меня имеет, - не уступил Хальм.

Майор долго на него глядел.

- А остальное вы говорите охотно, - заметил майор.

- Остальное - моё, - отозвался Хальм.

***

Третий допрос был четвёртым по счёту в ноябре, и на нём Хальм задал свой единственный вопрос.

Задал он его в конце, когда протокол уже подписали.

Он поднялся, оправил бушлат и обронил:

- Господин майор, разрешите вопрос, - окликнул он.

Майор удивился.

- Спрашивайте, если коротко.

Хальм подбирал слова секунд пять.

- В марте сорок третьего года я оставил надпись, - выговорил он. - На объекте. Углём, на кирпиче.

- Знаю, - ответил майор. - Есть в деле.

- Её прочли тогда.

- Прочли, было такое.

Хальм поглядел на него.

- Господин майор, я хочу знать, - выговорил он. - Тот человек, который её прочёл. Он жив?

В комнате стало тихо.

Ленц перевёл вопрос дважды, потому что майор попросил повторить.

- Хальм, а зачем вам это знать?

Он подумал.

И ответил то, что думал на самом деле, потому что за восемнадцать месяцев отвык врать по мелочам.

- Затем, что я его знаю лучше, чем кого-нибудь другого, - ответил он. - И ни разу не видел.

Майор поглядел на него.

- Вы его как называете? - уточнил майор.

Хальм помолчал.

- Der Maulwurf, - выговорил он наконец. - По-русски крот.

***

После допроса его вернули не в барак, а в отдельное помещение при канцелярии: комната три на четыре, нары, стол и печка, которую топили.

И дали бумагу.

Двадцать листов и карандаш, с обязательством сдавать всё исписанное.

Хальм сел за стол вечером двадцать первого ноября и просидел до отбоя, не написав ни строчки.

Он не знал, с чего начать.

За два года он поставил, по своему счёту, около четырёхсот зарядов на ста семнадцати объектах в шести областях.

Из них он помнил точно - с привязкой, с расстоянием и с описанием - примерно шестьдесят объектов.

Ещё сорок помнил приблизительно: область, район, характер объекта, но не место.

А семнадцать не помнил вовсе.

Вот эти семнадцать его и держали.

Он сидел за столом в тёплой комнате при канцелярии лагеря номер сто шестьдесят восемь, и перед ним лежало двадцать листов чистой бумаги, и он в первый раз за войну испугался по-настоящему.

Не расстрела и не лагеря.

Он испугался того, что семнадцать объектов, которые он поставил своими руками, лежат в земле, и он единственный человек на свете, который мог бы сказать где, - и не может.

Хальм взял карандаш и написал вверху первого листа одну строчку.

По-русски, печатными буквами, потому что так его точно поймут.

«СПИСОК ОБЪЕКТОВ. НАЧИНАЮ С ТЕХ, КОТОРЫЕ ПОМНЮ ТОЧНО».

И стал вспоминать.

Вспоминал он не так, как вспоминают обычно.

Он не пытался перебирать объекты по порядку - этого порядка не существовало, потому что за два года его перебрасывали с участка на участок без всякой системы.

Он вспоминал по дорогам.

Всякий объект был привязан к дороге, по которой он к нему приехал, и всякая дорога начиналась от места, где стояла машина.

Штайнер, его водитель с сорок первого года, возил его на одном и том же «кюбельвагене» и всегда останавливался одинаково: не у самого объекта, а метрах в двухстах, за укрытием.

Значит, надо вспомнить, где стояла машина.

Хальм закрыл глаза и стал вспоминать не мосты и не погреба, а обочины.

К третьему вечеру у него было двадцать объектов.

К седьмому - сорок один.

На девятый вечер к нему пришли.

Пришёл тот же майор, сел на табурет и минут пять читал написанное, не говоря ни слова.

- Хальм, вы это сами придумали? - не поверил он.

- Что именно, господин майор?

- Вот это, - майор постучал по листу. - Вы пишете тут: «привязка от места стоянки автомобиля». Я такого способа не встречал.

- Я тоже не встречал, - подтвердил Хальм. - Я его придумал в этой комнате.

Майор поглядел на него.

- Зачем?

- Затем, что иначе не вспомнить, - пояснил он.

Он показал на свои листы.

- Господин майор, у меня сто семнадцать объектов. Если я буду вспоминать по датам, я перепутаю. Если по областям - тоже. Я в этих областях бывал по два и по три раза.

- А по дорогам не перепутаете?

- Не перепутаю, - подтвердил Хальм. - Дорога одна. По ней я ехал один раз в одну сторону.

Майор дочитал последний лист и сложил стопку.

- Хальм, я должен вам сказать одну вещь.

- Слушаю, господин майор.

- Ваши сведения будут проверять, - предупредил он.

- Разумеется.

- И если хоть один объект не подтвердится...

Хальм не дал ему договорить - единственный раз за всё время.

- Господин майор, все объекты подтвердятся, - произнес он. - Кроме тех, которые уже вскрыты, и тех, которых я не помню.

Он поглядел на майора.

- Я не буду выдумывать. Мне это невыгодно.

Майор поднялся.

- Пишите дальше, - велел он.

Он дошёл до двери и обернулся.

- Хальм, а сколько всего вы помните?

Хальм подумал.

- Точно - около шестидесяти. Приблизительно - ещё сорок.

- А остальные?

И вот тут, прежде чем ответить, он задумался.

- А остальные семнадцать я не помню, - честно ответил Хальм. - И это, господин майор, единственное, что меня в моём положении беспокоит.

Третья книга будет заключительной. Если вам нравится, то еще разок попрошу и больше не буду. Подпишитесь, если не трудно. Это пара