Читать книгу - "Противу други своя - Борис Владимирович Сапожников"

Многие валились, выпрямившись на мгновение, словно на параде. У иных на лицах застывало навек выражение почти детского удивления, они до самой смерти не могли в толк взять, что с ними нечто такое может случиться. Раненные падали, сжимаясь в комок, подтягивая колени к груди, словно снова в материнской утробе оказались, зажимали ладонями дыры, а меж пальцев их обильно текла кровь, впитываясь в холодную и сырую весеннюю землю.

Шведы не промедлили с ответным залпом, однако стрельцы, под команды начальных людей бросились прочь, и большая часть пуль досталась не им, а пикинерам. Жестокая логика войны диктовала свои законы. Многие из ратников с долгими списами погибли или получили тяжкие раны в первом же своём бою после залпа вражеский мушкетёров. Иные дрогнули и лишь то, что рядом были унтера из немцев (гишпанских, аглицких, что недавно попали в войско или же немецких), которых боялись пуще смерти и врага, удержало многих от паники и бегства. Им не дали опомниться, урядники приняли орать команды, заставляя пикинеров снова идти в атаку. Прямо на отступающих за своих товарищей шведских мушкетёров.

— Шевелись! — орал испанский унтер Грегорио, вопреки прозвищу своему с утра трезвый как стёклышко. — Шевели ногами, черти! Скоро до пик дело дойдёт!

Кричал он на той причудливой смеси немецкого с испанским с вкраплениями русских слов, которую худо-бедно стали понимать в полках нового строя. На этом же чудовищном наречии наёмники общались и между собой, если не могли найти общего языка, иными словами, когда оба немецкого толком не знали.

— Пики на пехоту! — почти сразу после этого скомандовал Тино Колладо, несмотря на высокий чин свой, полученный в ополчении, он находился среди своих людей, а не с нами в тылу.

Первые три ряда опустили долгие списы, оперев их на правую руку, а левую вытянув назад. Дальше идти стало сложнее. Шеренги начали сбиваться, задние ряды начали липнуть к передним. Это было настоящим адом для унтеров. Они орали со всю мощь глоток, растаскивали людей, восстанавливали порядок, и каким-то чудом им это удалось. Выровняв строй, пикинеры ещё медленней чем прежде двигались в сторону врага.

Шведам же осталось лишь по команде опустить пики, поставив их в ту же позицию, и ждать. Никакой сшибки, никакой беготни, всё медленно и плавно, как в изысканном придворном танце, на какие я насмотрелся в недолгую бытность свою великим князем литовским.

Конечно, через линзы зрительной трубы я не видел того, что происходит на поле боя в деталях, но вполне мог представить себе, что сейчас творится там, где сошлись фронтом пикинерские полки.

Сойдясь на расстояние около двух саженей солдаты остановились и принялись работать пиками. Не тупо тыкать, лишь бы задеть врага, но пытались фехтовать, отводить в сторону вражеское оружие, чтобы товарищ из заднего ряда сумел достать-таки противника. Во всю работали алебардами и протазанами шведские унтера, им отвечали ударами таких же алебард урядники из наёмников, наши же, русские, предпочитали знакомый бердыш, ничем алебарде не уступающий. Рубили древки, отбивали в сторону острия, стараясь одним махом зацепить побольше, наваливались всем весом, удерживая сколько возможно. Но каждую минуту стальные наконечники пики собирали свою кровавую жатву. От них не спасали даже прочных бахтерцы и юшманы, которые как-то сумели достать некоторые ратники первых рядов. Сталь наконечников легко прошивала кольца панцирей, входя в податливую плоть и окрашиваясь алым. Наши в ответ били в кирасы, целя в незащищённые места, куда учили бить на ежедневных учениях заморские учителя. И вот теперь их наука шла впрок тем, кто готов был ей учиться и был прилежен, а не просто тыкал в соломенное чучело, не целясь. Стальные наконечники входили под мышки, в горло, редко у кого из шведских пикинеров прикрытое стальным горжетом, иногда и в лицо попадали, превращая его в кровавое месиво. Даже с неопасной рано в лицо человек чаще выпадает из боя, роняет пику или мушкет, пытаясь ладонями остановить хлещущую кровь или приладить на место кусок кожи.

В этом противостоянии всё решала стойкость. Кто так дольше простоит, кто сможет ударить, надавить, ткнуть больше, тот и победит. И пока, к чести ратников нашего ополчения, они достойно держались против шведской пехоты. Долго ли это продлится, не знаю, но уже сейчас у меня был повод для гордости.

* * *

Два полковника, нюландский и уппландский, командовали сейчас всем боем. И если командир пехоты постоянно носился вдоль строя, следя, где бы выставить подкрепления и кого нужно срочно сменить, то рейтарский полковник страдал от безделья.

— Хотел бы сидеть сложа руки, — с досадой говорил он уппландскому полковнику, — пошёл бы в пехоту. Мы же можем ударить по их флангу! Вот прямо сейчас врезать и смять эту московитскую пехоту.

— Ты слал гонцов Мансфельду, Олаф, — напомнил ему тот, — и ответ получит вполне однозначный.

— Прикрывать наш правый фланг от возможной атаки из вражеского лагеря, — развёл руками нюландский полковник по имени Олаф. — Возможной, Фердинанд, только возможной. А тут прямо перед нами явная возможность выиграть сражение! А я должен сидеть без дела с лучшей кавалерией, какая только найдётся в этом проклятом Богом краю.

Насчёт кавалерии опытный Фердинанд не мог согласиться, потому что знал каковы в бою русские. Под Гдовом его уппландским мушкетёрам крепко досталось и от казаков, и после от конным дворян. Однако спорить с ещё не дравшимся против московитов командиром рейтарского эскадрона порывистым нюландцем Олафом он не стал. У них есть приказ, и его надо выполнять, а не обсуждать.

Чтобы и дальше не слушать сетования рейтарского командира Фердинанд коснулся полей шляпы и поспешил на другой фланг. Дел в бою у него было по горло, и на разговоры тратить время он себе позволить не мог.

— Готовь рейтар, — велел лейтенанту Олаф, — финнов оставим заслоном против тех московитов, — добавил он, махнув рукой на лагерь, — а рейтары ударят по флангу их пикинеров.

— Но ведь приказ… — начал было тот, но командир перебил его.

— В приказе ничего не было насчёт подготовки, — отрезал он. — Вот и готовь. По первому сигналу трубы идём в атаку.

Олаф понимал, бить сейчас смысла нет. Фланг прикрывают всадники дворянских сотен, которых вроде и немного, и разбить их не будет стоить большой крови. Однако они сумеют дать вражеским пикинерам шанс развернуться и выставить пики против кавалерии. А атаковать всего одним эскадроном