Читать книгу - "Противу други своя - Борис Владимирович Сапожников"

тому, что Мансфельд много общался с пруссаками, у который есть подобные фамилии, он легко выговаривал сложные имена московитских бояр и воевод, — берите весь свой адельсфан[1] и бейте по этим казакам и дворянам.

— Одними моими дворянами решил спасти своё войско, — заупрямился было князь, однако генерал легко перебил его.

— Мои рейтары нужны здесь, — отрезал он, — на случай, если этот генерал Скопин решит выкинуть один из своих знаменитых фокусов.

Спорить дальше Одоевский не стал. Сам, конечно, людей в атаку не повёл, не княжеское это дело, да и не воеводское тоже, для этого начальные люди поменьше есть, вроде Бутурлина-Клепика. Вон он-то и возглавил атаку новгородских детей боярских, обрушившуюся на рубивших пехоту казаков и воровских дворян Рощи Долгорукова. И снова закипела ещё одна жестокая конная рубка на правом фланге шведского войска.

Почитавшие, что победа уже у них в руках, дворяне с казаками, верные «царю Дмитрию», с отчаянной лихостью рубили свеев, а те могли только защищаться, не прикрытые собственной конницей. Вот только даже так их долгие списы не давали русским всадникам подобраться к рассыпавшейся на отдельные отряды, ощетинившейся пиками, будто ежи, пехоте. Шведы и наёмники стояли крепко, понимая, что лишь так могут выжить, несмотря на все дикие наскоки воровских казаков и детей боярских. Воодушевлённые же первым успехом и присутствием самого царя, который дрался едва ли не в первых рядах, разя врагов саблей, не хуже других, дворяне с казаками кидались в новые атаки, и порой им удавалось-таки разбить вражеские отряды, прорваться через пики, чьи наконечники скрежетали по панцирям и юшманам псковских дворян Хованского. Только у них были такие крепкие брони, остальные носили в лучшем случае тегиляи, кое-где укреплённые кольчужным полотном или стальными пластинами. И когда псковичам удавалось прорваться, они учиняли самый настоящий кошмар среди сбившийся вместе пехоты, их сабли собирали кровавую дань среди шведов и наёмников.

Когда же на них налетели новгородские дети боярские, началась такая жестокая рубка, что слов не хватит, чтобы её описать. И прежде псковичи недолюбливали и во всём старались превзойти новгородцев, теперь же столкнулись в открытом бою, и нелюбовь их переродилась в жесточайшую ненависть. Такую, что заставляет убивать родных братьев, если они оказались по ту сторону клинка. Казаки же никогда милосердием к врагу не славились, и для себя его не просили. Все дрались с почти нечеловеческой жестокостью. Сталь собирала обильную дань православной кровью.

[1]Адельсфан (от швед. adelsfana — дворянское знамя, дворянская хоругвь) — кавалерия, с 1565 года выставлявшаяся шведскими дворянами в силу рыцарской повинности. Согласно упоминаниям в исторических источниках, во времена короля Эрика XIV (1560—1568) существовали хоругви упландского, вестеръётландского и финского дворянства. Однако впоследствии состав адельсфана менялся. К XVII веку в Швеции имелось шесть эскадронов: упландский, финский, вестъётский, сёдерманландский, эстъётский и сконский. Здесь Мансфельд именует адельсфаном поместную конницу.

* * *

Атака воровских казаков и детей боярских смешала мне все планы. Я думал, они будут сидеть себе в гуляй-городе и глядеть как мы со шведами боремся. Но не тут-то было. Причин, подтолкнувших казаков и поместную конницу ударить в оставшийся неприкрытым фланг шведской армии, я не знал, да и не важны они были сейчас. Пришлось срочно корректировать собственные планы.

— Репнин, — велел я нижегородскому воеводе, командовавшему в этом бою конными пищальниками, — сажай своих пищальников на конь, пускай будут готовы в атаку идти по своему краю по первому сигналу.

Воевода кивнул мне и тут же умчался в сопровождении малой свиты. Сам он, конечно, с пищальниками в бой не пойдёт, однако находиться предпочитал поближе к своим людям, чтобы уверенней командовать ими.

— Хочешь их туда же кинуть? — спросил у меня Пожарский, указывая на круговерть конной рубки, завязавшейся на нашем левом фланге. — Их же там сомнут.

— Сперва надо выводить из боя конных копейщиков, — ответил я. — Они на том фланге своё дело сделали. Пускай отдыхают, наверное, сегодня им ещё в бой идти придётся. А пищальники огнём прикроют их от свейской конницы, да и на нашем краю помогут стрельцам, ежели на них свеи решат навалиться.

Вряд ли решат, скорее всего, вернутся назад, чтобы схватиться с воровскими казаками да детьми боярскими. Не до атак сейчас шведам, они свой разваливающийся фланг спасать должны.

Всадники Репнина во главе с младшими начальными людьми выстроились невдалеке от рубки, и тут же трубы заиграли отступление конных копейщиков. Измотанные долгой схваткой со шведскими рейтарами и хакапелитами, всадники Лопаты-Пожарского спешно выходили из боя. Их не преследовали, как я и думал, командир шведской кавалерии на этом фланге решил бросить всех своих людей против казаков и детей боярских из воровского гуляй-города. Однако не зря же я конных пищальников туда гонял. Спешившись они открыли огонь по отступавшим рейтарам с хакапелитами. Тяжёлые пищальные пули били в спины всадниками, выбивая иных из сёдел. Это расстроило их ряды окончательно. Внезапный обстрел оказался куда сокрушительней удара конных копейщиков. Нет, шведы не побежали, для этого они были слишком стойкими и дисциплинированными, даже хаккапелиты, однако собрать их в кулак для атаки на воровских казаков и детей боярских вражескому командиру не удалось. Рейтары с хакапелитами просто промчались мимо схватки и гнали коней в сторону лагеря. Чтобы привести их в чувство придётся потратить слишком много времени, поэтому об этих шквадронах, как называли у нас конные соединения нового строя, можно позабыть до конца битвы.

Конные пищальники Репнина не спешили возвращаться в седло. Они заняли позицию, прикрывая фланг нашей пехоты. Стрелять не стали, просто ждали, если враг решить снова атаковать наш фланг, где пока всё стихло из-за атаки воровских казаков и детей боярских из гуляй-города, разваливших шведам строй, они успеют пару раз пальнуть, прежде чем запрыгнуть в сёдла и отступить под прикрытие пеших ратников с долгими списами.

Бой снова балансировал и куда качнётся это равновесие пока не мог сказать никто. Я сделал свой ход, но из-за атаки воровских казаков с детьми боярскими, всё смешалось и добить шведов, рассеяв их правый фланг не удалось. Теперь там шла жестокая рубка, исход которой, как я думаю, во многом станет исходом всей битвы.

— У нас есть ещё рейтары, князь, — напомнил мне без особой нужды Пожарский, — и конные сотни муромской и владимирской земли, да и смоляне тоже. Дети боярские скучают без дела.

— Придётся им ещё поскучать, — покачал головой я, — подождём,