Читать книгу - "Помещица - Алёна Цветкова"

своей мамой! А как ловко она управляет младшими! Мне бы так научиться. Один взгляд — и Оля с Володей становятся как шёлковые!

Я вздрогнула и уставилась на Сашу. А что, если это та возможность, которая мне нужна?

— Ей так понравилась моя идея открыть школу в поместье! — похвалилась Саша. — Мы договорились переписываться. Я буду рассказывать им с Сашей, как идут дела в моей школе!

— В нашей школе, — покачала я головой.

— В моей, — спокойным, но опять совершенно чужим тоном поправила меня Саша. — Твоё поместье, а школа моя.

Я не стала спорить, только пожала плечами. Какая разница. Пусть будет так. Это не важно. Сейчас важнее то, что мои планы изменить будущее, повлияв на маленького Володю, потерпели крах. Впрочем, у меня ещё есть время. Если мы продолжим общаться с семьёй Ульяновых, то, может быть, не всё ещё потеряно. А пока надо думать о том, что ждёт нас в ближайшее время.

Экзамены на звание учительницы Саша и Груня выдержали с честью. Груня получила диплом и стала временным директором школы. Мы вернулись в поместье, где нас ждали неотложные дела: предстояло подготовить классы, закупить учебники, найти помощников и составить расписание.

Мы вернулись в Саратов девятого августа. На пристани нас встречал сияющий от радости Алёша.

Пристань в Саратове жила своей привычной, шумной жизнью. Над водой разносились крики грузчиков, лязг железа и скрип деревянных досок под тяжёлыми телегами. Вдоль берега тянулись амбары и склады — каменные и деревянные, с распахнутыми настежь дверями, откуда доносился запах зерна, рыбы и дёгтя.

Пароходы дымили, выпуская клубы чёрного, маслянистого дыма, который оседал на одежде мелкой несмываемой копотью. По мосткам сновали крючники с кожаными подушками на плечах, ловко подхватывая железными крюками мешки и ящики. Где-то вдали гудел паровоз, подвозя грузы к самой воде, а возчики перекликались с матросами, договариваясь о погрузке.

В этом хаосе звуков и запахов Алёша стоял, заметно выделяясь среди суетящейся толпы. Его лицо светилось радостью, а глаза блестели в предвкушении встречи.

— Алёша! — первой заметила брата Саша. И, сбежав с палубы по шатким и скрипучим сходням, она повисла на его шее. — Я получу свидетельство осенью! Сразу, как мне исполнится шестнадцать!

— Это замечательно, сестрёнка, — рассмеялся брат.

Я поймала его взгляд, в котором тлела смесь смущения и какого-то затаённого страха, поэтому вместо приветствия с ходу спросила, готовясь к чему угодно:

— Что случилось? — нахмурилась я. — Что-то с лавкой?

— Нет, — мотнул он головой и улыбнулся. — С лавкой всё в порядке. Продажи радуют, прибыли растут.

— А что тогда? — я чувствовала, что братец что-то не договаривает. И снова подумала о самом плохом. — От тебя залетела какая-то девица?!

— Что?! — опешил братец.

Саша вытаращилась на меня во все глаза и вспыхнула от смущения. И даже Груня возмутилась:

— Лариса Дмитриевна! Ваш вопрос неприличен!

Но мне было плевать на приличия. Я, не отрываясь, смотрела на брата и ждала его ответа.

— Нет, — покачал он головой. И, вздохнув, признался: — Я тут купил кое-что… И боюсь, что тебе это не понравится.

— Купил? Что ты купил?! — удивилась я, теряясь в догадках, что бы это могло быть. Очевидно, что-то очень дорогое… Иначе Алёша не стал бы смотреть на меня взглядом побитой собаки. — Ещё одну лавку?!

— Нет… — Алёша обречённо вздохнул и признался: — Я купил тебе жатку самоходку…

— Что?! — ахнула я…

— Ты бы видела, Лариса, как она идёт! Агент Джон Дира в Саратове прямо при мне полосу дикого бурьяна «сбрил» — только пыль полетела. И ножи — сталь английская, поющая! Он сказал, в нашем уезде таких ещё нет. Я как представил, что мы с твоими мужиками за неделю всё уберём, пока соседи будут в пыли задыхаться… В общем, ударили по рукам!

Он виновато вздохнул и опустил голову, оставляя меня в растерянности.

С одной стороны, магия бренда сыграла свою роль… Комбайны «Джон Дир» даже в моём мире — самые продвинутые и самые лучшие. Купить такой для любого хозяйства — большая удача. Я помню, как из районного бюджета выделяли субсидии для софинансирования лизинга.

Но, с другой стороны, я понимала, что вместо одного «Джон Дира» можно было купить несколько обычных российских комбайнов. Потому это было очень дорогое удовольствие. Вряд ли сейчас по-другому.

— Сколько ты заплатил за неё? — хмуро спросила я, мысленно готовясь к заоблачной сумме.

Но всё оказалось не так уж и плохо:

— Семьдесят рублей деньгами внёс, а за остальное векселями рассчитался — по тридцать рублей в течение полугода, — вздохнул Алёша. — Они ещё обещали доставить её в поместье за свой счёт и бесплатно предоставить механика, который научит мужиков на ней работать…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌Я кивнула… Не то чтобы мне понравился поступок Алёши… Но, с другой стороны, мне всё равно нужна жатка. Я думала о её покупке, правда, предполагала, что сделаю это на следующий год.

— Ладно, — кивнула. — Посмотрим, что это за жатка такая. И стоило ли тратить на неё такие огромные деньги.

ГЛАВА 95

Механиков было двое. Первый — пожилой немец из Норки. Крепкий, степенный мужчина, который смотрел на всё свысока и с трудом подбирал русские слова. Второй — его племянник, молодой и улыбчивый парень. Он больше молчал, хотя по глазам было видно: это только потому, что рядом старший. Будь он один, он был бы не прочь позубоскалить и посмеяться.

Они привезли жатку к вечеру того же дня.

Жатка замерла на краю поля, сверкая свежей краской и вычурными буквами «Джон Дир». Её огромные деревянные крылья грабли, похожие на лапы гигантского насекомого, неподвижно зависли над колючей щетиной ножей. Мастер не спеша прошёлся вдоль платформы с длинноносой маслёнкой, капая густым маслом в каждую шестерню.

Мужики стояли поодаль, опасливо косясь на железные зубы машины, которые казались слишком чужими среди налитой ржи.

Однако утром, когда мы вышли в поле, с первого же прохода стало ясно: потратить деньги на жатку однозначно стоило. Я была впечатлена. Скорость, аккуратность и завораживающая открытость механизмов заставляли сердце замирать.

Раньше я видела работу комбайнов, но те скользили по полям, как огромные корабли, пряча всё волшебство внутри стальных бортов. А здесь каждое движение было на виду: широкое мотовило мягко клонилось к пшенице, подавая стебли к ножам. Стальные