Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

и получили ровно то, о чём я предупреждал: задача выполнена, трудностей не встретилось, потери в пределах.

На обратном пути Данилов молчал полдороги.

- Ковалёв, - не выдержал он наконец. - Я не понимаю.

- Чего именно?

- Они же теряют людей. Каждый день. Я по донесениям вижу.

- Видите, конечно.

- И при этом говорят, что трудностей нет.

Он остановился и повернулся ко мне.

- Так почему они молчат?

- Потому что вы приехали и уедете, - обронил я. - А им тут оставаться, - добавил я, и по взгляду Данилова, было видно, что это он понимал и сам.

***

Второй выезд я предложил сделать иначе.

Не приехать и опрашивать, а прийти и работать.

Данилов сперва не понял, а когда понял, долго сопротивлялся.

- Ковалёв, у нас задача не работать, - напомнил он. - У нас задача обобщать.

- Товарищ старший лейтенант, обобщать нечего. Нам за четыре часа не сказали ни одного слова правды.

- И что вы предлагаете? - уточнил он.

- Прийти к ним на смену, - предложил я. - На всю ночь, с лопатами.

Он поглядел на меня как на сумасшедшего.

- Мы штабная группа, - напомнил он.

- Так точно, - не стал спорить я. - Только штабной группе никто ничего не расскажет, а человеку, который с тобой всю ночь глину таскал, расскажут всё.

Данилов помолчал.

- Вы понимаете, что я вам этого приказать не могу?

- Понимаю, товарищ старший лейтенант.

- И что ежели с вами что-нибудь случится, отвечать буду я.

- Понимаю, товарищ старший лейтенант.

Он вздохнул и полез за папиросами.

- Ладно, - обронил он. - Только я с вами.

Мы отработали три ночи.

Первую - в том самом втором батальоне, на устройстве блиндажа под медпункт: копали в глине, крепили плетнём, таскали накат.

Вторую - в третьем, на минировании стыка.

Третью - в сапёрной роте стрелковой дивизии, которая нам вообще не подчинялась и куда нас пустили только потому, что нас было двое и мы пришли с лопатами.

Данилов, надо отдать ему должное, работал наравне.

Он был неловкий, городской, к третьему часу натирал ладони до крови и мотал их бинтом, - но не садился и не отходил, и это заметили.

К концу третьей ночи с нами говорили.

И вот что я услышал за эти три ночи.

Что в блиндажах на плацдарме гибнет больше людей, чем на работах: накат кладут в один слой, потому что леса нет и возить его через реку некому, и прямое попадание мины проламывает такой накат насквозь.

Что за октябрь во втором батальоне трое подорвались на своих же минах - не при постановке, а при переносе: поле поставили седьмого числа, а девятого через него потребовалось пропустить пехоту, и формуляра не было.

Что немецкие мины на этом берегу лежат не там, где мы привыкли на дуге.

Вот это последнее меня и зацепило.

Сказал мне про это пожилой сапёр из дивизионной роты, с фамилией Бондарь, к которому я подсел на перекуре.

- Товарищ старший сержант, а вы откуда сами будете? - поинтересовался он.

- С Курской дуги, - отозвался я. - Двести тридцать пятый отдельный.

- Ага, - он затянулся. - Ну, тогда вы тут наплачетесь.

- Это отчего же?

- Оттого, что тут не так, - обронил Бондарь. - На дуге как? Там поле, и оно поле. Ряды, шаг, всё по-людски.

- А тут?

- А тут они не полем ставят. - Он показал самокруткой в темноту. - Тут они ставят по тропке.

Я насторожился.

- Как это по тропке?

- А так, - пояснил он. - Тут же местность какая: овраги, кручи, спуски. Пройти можно не везде, а по десяти местам. Вот они по этим десяти местам и кладут.

Он сплюнул.

- И кладут не кучей, а по три штуки. И не в самой тропке, а по краям, где нога сходит.

Я сидел и слушал, и у меня по спине шёл холод.

Потому что это был его почерк.

Тот самый: не полем, а по человеческому движению. Три штуки. По краям, где нога сходит.

- Бондарь, а давно они так ставят? - насторожился я.

- Дык не знаю, - он пожал плечами. - Я тут с сентября. При мне так.

- А раньше?

- Раньше, говорят, полем ставили, как везде.

Я вернулся к себе в четвёртом часу и до рассвета сидел с тетрадью.

И к утру у меня выходило вот что.

Хальм в Орле работал на срок - он ставил в апреле то, что сработает в октябре, и рассчитывал на полгода вперёд.

Хальм на дуге работал на порядок - он ставил не против сапёра, а против того, как сапёр обучен искать.

А тут кто-то работал по тропкам.

Это могло быть совпадением. Дивизионный сапёр Бондарь мог просто описать обыкновенную практику, принятую у немцев на пересечённой местности, и никакого Хальма тут могло не быть вовсе.

Я это понимал и записал это отдельной строчкой, чтобы не обманывать себя: «Возможно, совпадение. Проверить».

И приписал ниже, как проверять.

«Признак: если это он - то среди троек будет одна, поставленная наоборот. Он чередует. На хуторе была каждая четвёртая».

Про третью ночь надо рассказать отдельно.

Мы работали в дивизионной сапёрной роте, на устройстве перекрытия под склад боеприпасов, и работа была тяжёлая: накат в три слоя, брёвна с левого берега, которые сперва надо было поднять по глине на средний ярус.

К двум ночи все вымотались, и работа встала сама собой.

Не по команде - просто люди сели.

Сели где стояли, привалились к брёвнам и минут двадцать никто не двигался, и никто их не гнал, потому что гнать было бесполезно.

Данилов сел рядом со мной и вытянул ноги.

- Ковалёв, я вот чего не пойму.

- ЧТо

- Их же никто не заставляет, - он показал ладонью на сидящих. - Приказа на трёхслойный накат нету. Есть норма - один слой. Они могли бы в один и лечь спать.

- Могли бы, - не стал спорить я.

- Так почему кладут три?

Я поглядел на людей у брёвен.

- Потому что у них в октябре двадцать три человека убило, - ответил я. - Не в бригаде - у них тут, на этом клочке. Они их сами вытаскивали.

Данилов помолчал.

- То есть