Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

Я вышел в главный зал, где моя команда всё ещё сидела вокруг импровизированного стола. Захар подскочил первым, его глаза горели нетерпением:

— Ну что, командир⁈ Как всё прошло⁈

— Пока хорошо, — ответил я, окидывая взглядом свою дружину. — Через час будет финальный доклад. А пока всем за дело. Нужно заделать вход в пещеру.

— Заделать? — переспросила Виола, поднимая бровь и делая круглые глаза. — В смысле замуровать?

— В смысле замаскировать, — я усмехнулся, глядя на её озадаченное лицо. — Сделать ворота из дерева кратари, а снаружи пересадить кусты или даже пару деревьев расстоянии пары метров перед входом в качестве забора. Чтобы никто, даже стоя в десяти шагах, не догадался, что здесь пещера. А заходить будем с боков, между скалой и живым забором.

— А это мысль! — оживился Захар, потирая руки. — Про забор понял, сделаем как надо, командир! Будет у нас тайный ход, как в сказках!

— Вот и займитесь, — кивнул я. — Костя, ты за старшего. А я пока к Дёме, надо завершить всё с ним.

Я развернулся и быстрым шагом направился обратно в третий зал. По пути захватил шлем Романа с лежащим в нём терафимом, окружённым камнями-гармонизаторами и бросил взгляд на инженера, который всё также тихо сопел, не приходя в сознание. Ну и сколько же ты будешь лежать в коме? Пора уже приходить в себя. Давай Рома, хватит спать.

Я прошёл к пленникам в третий зал. Семён, уже оттаявший после предыдущей слабой заморозки, вздрогнул и вжался в стену. Я поймал его бегающий взгляд и усмехнулся про себя.

— Семён, — сказал я, присаживаясь на корточки перед ним. — Мне нужны имена двоих бойцов, которые были с вами. Как их звал Дёма?

— А зачем вам? — залепетал маг, стуча зубами то ли от холода, то ли от страха.

— Надо, — отрезал я, и на моей ладони вспыхнул огненный шар.

— Рябой! — выпалил Семён, и его глаза расширились до размеров блюдец. — Его Рябым Дёма звал, потому что лицо оспой побито! И Гусь, Гусь! Он длинный такой, шея худая!

— Хорошо, — кивнул я, поднимаясь на ноги. — Молодец.

— А можно меня не морозить больше? — жалобно пискнул Семён, вжимая голову в плечи. — Холодно же…

— Потерпи, — бросил я, ударяя по нему лёгкой заморозкой. Иней покрыл его плечи, и он затих, не в силах пошевелиться. — Скоро всё закончится.

Я повернулся к Амату, который сидел в углу, скрестив ноги, и удерживал Дёму в состоянии глубокого сна. Ириец чуть приоткрыл глаза, и я почувствовал, как его ментальное поле касается моего.

«У нас есть час», — послал я ему мысль. — «Давай проведём его с пользой».

Мы сели напротив друг друга, и я положил шлем Романа с терафимом внутри между нами. Голубой кристалл пульсировал в окружении чёрных гармонизаторов, и я чувствовал, как его тёмная энергия постепенно уступает место нашей, более чистой и светлой.

Амату и я сосредоточились и начали наслаивать общую мысль: «Камень усиливает наши мысли. Камень служит нам». Посылали короткие, жёсткие импульсы, один за другим с каждым таким ударом я чувствовал, как артефакт Григория становится всё более податливым, как чужая злоба растворяется, уступая место нашей воле.

Когда медитация закончилась, я перешёл к магическим упражнениям. Водяная стена — заморозка — ледяной щит. Огненный шар — ледяная стрела — снова водяная стена. Я чередовал стихии, заставляя эфирное тело работать на пределе, а потом восстанавливал энергию из кольца и гармонизаторов, чувствуя, как с каждым циклом мои поля становятся плотнее и послушнее.

Амату наблюдал за мной с лёгкой улыбкой, и я услышал его одобрительную мысль: «Ты растёшь быстрее, чем любой из моего народа».

Я закончил магическую тренировку и перешёл к физической. Волевая гимнастика Анохина, пятнадцать упражнений, каждое с полным напряжением мышц и интенсивным полным дыханием одновременно животом и грудью. Тело, хоть и окрепшее за последние дни, всё ещё сопротивлялось, но я давил, заставлял, вколачивал в каждую клетку энергию и силу.

Час пролетел незаметно. Я вытер пот со лба, подошёл к спящему Дёме и посмотрел на Амату.

«Готов?» — послал я мысль.

«Готов, сын Ирии», — пришёл спокойный ответ.

Ну тогда поехали. Я справлюсь.

Я достал артефакт связи и активировал его. Голубой кристалл вспыхнул, и я начал финальный доклад. Дёма не стал бы срываться на крик или панику даже перед лицом смерти. Нужно говорить сдержанно, чётко, по делу — так, как доложил бы сам десятник, да и я бы сам, будь я на его месте. Да, в этом мы с ним похожи, поэтому даже играть не потребуется.

«Клык-один Бурому. Докладываю», — отправил я первый мыслеобраз, вкладывая в него холодную, рубленую интонацию.

«Клык-один на связи. Докладывай», — пришёл ответ.

«Группа ликвидирована: Макаров мёртв», — передал я, делая короткую паузу. — «Его напарник тоже убит. Егорова ранена, без сознания. Есть потери с нашей стороны».

«Принято. Доложи про потери» — голос в моей голове звучал сухо, без эмоций.

«Рябой убит. Гусь убит. Семён убит. Я ранен», — я перечислил имена спокойно, как зачитывают список.

«Бурый, уточни характер ранения. Сможешь забрать девчонку, летающую машину и выйти к точке эвакуации?»

Я на мгновение замер, подбирая слова. Дёма не стал бы врать о своём состоянии.

«Ранение тяжёлое, потерял много крови, больше получаса не вытяну», — отправил я и тут же, без паузы, добавил: — «Важнее другое: передовой отряд вологодских уже здесь. Около трёх десятков человек, половина магов. Я скрылся за камнем, но они идут прямо на меня. Сейчас добью девчонку, а то будет поздно».

«Бурый! Держись! Мы высылаем подкрепление!» — в мыслеобразе базы впервые прорезалось что-то похожее на тревогу.

«Не успеете», — отправил я после паузы новую мысль, вкладывая в неё холодную констатацию факта, — «они уже рядом. Девчонку я только что добил, так что передай Вепрю, что Макаров и Егорова ликвидированы».

Я сделал паузу и жёстко добавил, как подобает десятнику, который до конца выполнил свой долг:

«Живым я не дамся. Конец связи».

И резко разорвал контакт, одновременно выходя из сознания Дёмы. Пластина в моей руке погасла. В пещере повисла звенящая тишина, которую нарушало только моё тяжёлое дыхание.

— Готово, — прошептал я, ощущая головокружение. — Всё, что от меня зависело, я сделал.

Амату медленно вышел из сознания