Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

когда я убрал ступеньку, было минута двадцать восемь.

Я сделал небольшую паузу.

- Тридцать секунд вы себе вернули за сутки. Ни один из вас не стал сильнее, быстрее и моложе. Вы просто перестали удивляться.

Луконин, стоявший в стороне, оттолкнулся от бревна и подошёл.

- Ковалёв, погоди.

- Чего тебе?

- А если там будет такое, чего мы вообще не придумали?

- Будет, - не стал спорить я. - Обязательно будет. Я тебе даже больше скажу: то, что я тут делаю, - это ерунда против того, что там будет.

- И что тогда?

- Тогда ты к этому моменту сорок раз попадал в то, чего не придумал. И у тебя на это уже есть привычка.

Луконин поглядел на глиняный обрыв, потом на людей, потом на меня.

- Я своих приведу, - пообещал он. - Завтра.

- Луконин, у тебя батальон другой, - напомнил я.

- А я у Гурьянова спрошу, а Гурьянов у моего комбата, - он закинул топор на плечо. - И вот ещё что, минёр.

- Чего ещё?

- Ты бревно на место не клади, - потребовал он.

- В смысле?

- В смысле не клади там, где мои будут ждать, - ответил Луконин. - Ты его перевесь. И осыпь подрежь. И ступеньку убери.

Он поглядел на меня.

- Мои - не твои. Они у тебя тут не были и ничего не знают. Ты с ними по-настоящему.

Тридцатого пришёл Луконин со своими.

Привёл двенадцать человек - половину роты, и они пришли не как гости, а как на работу: с лопатами и с полным недоверием на лицах.

Я сделал так, как он велел.

Ступеньку убрал совсем. Бревно перевесил на другой конец траншеи. Осыпь подрезал в двух местах, причём в одном подрезал так, что она держала, а в другом так, что не держала.

И ничего им не сказал.

Первая четвёрка прошла за две минуты сорок.

Вторая - за две пятьдесят, потому что второй номер съехал на спине и утащил за собой третьего.

Третья - за три с лишним, и на третьей у них порвался ремень нагрудника, и человек полез без него, и вот тут Луконин остановил всё.

- Стоп работать.

Все встали.

Он подошёл к обрыву, поглядел на осыпь, потрогал её носком сапога и повернулся к своим.

- Значит, так. Кто мне скажет, отчего Гурин съехал?

Молчание.

- Ковалёв, скажи ты.

- Он на неё встал всей ступнёй, - обронил я. - А надо было носком и сразу переносить вес.

- А почему поехал?

- Потому что она держит нажим, но не держит опору. Она держит полсекунды.

Луконин повернулся к своим.

- Слыхали, чего он говорит?

- Дык откуда ж нам знать, - не выдержал кто-то. - Мы ж по ней первый раз.

- Вот, - обронил Луконин. - Вот и я первый раз. И там тоже будет первый раз.

Он поглядел на обрыв.

- И у нас на это будет одна попытка.

***

К вечеру тридцатого его люди прошли за минуту пятьдесят.

А ночью, когда мои легли, Луконин остался и сидел у обрыва часа полтора.

Я вышел и сел рядом.

Мы молчали минут десять.

- Ковалёв, скажи мне одну вещь.

- Говори, слушаю.

- А ты когда-нибудь по-настоящему в атаку ходил?

Я подумал.

И решил ответить правду.

- Не ходил ни разу.

- Совсем ни разу?

- Ни разу. Я на поле работал.

Луконин повернул голову.

- И тебе не страшно, что ты нас учишь?

- Страшно, Луконин.

- И правильно, - произнес он. - Мне бы на твоём месте тоже было страшно.

Он помолчал.

- Я тебе вот чего скажу, а ты запомни, потому что второй раз повторять не буду. Ты учишь правильно, но ты учишь до атаки. А в атаке будет другое.

- Что другое?

- Люди, - обронил Луконин. - Ты их натаскал по осыпи. А там будет мокрый человек, у которого только что на глазах утонула лодка с одиннадцатью, и он полезет по твоей осыпи, и он ничего не будет помнить.

- И что тогда?

- А тогда, - он поднялся. - Тогда его надо звать по имени. Не «второй номер», а по имени. Оно, знаешь, включает.

***

Гурьянов пришёл в ночь на первое октября.

Пришёл один, без ординарца, встал у нашего глиняного обрыва и минут двадцать смотрел, как двадцать человек в темноте лезут на четыре с половиной метра рыхлой глины, срываются и лезут снова.

Потом подозвал.

- Сколько заходов сделали?

- Двадцать девять, товарищ майор, - доложил я.

- Лучшее сорок четыре, худшее две минуты десять. Двадцать третий заход, я перед ним ночью подрезал верх, и он у них обвалился вместе с первым номером.

Гурьянов помолчал.

- Кто-нибудь пострадал? - уточнил он.

- Двое, - доложил я. - Ушибы. Один рассёк бровь о корень.

- Много это, - уронил он.

- Товарищ майор, за двадцать девять заходов - двое ушибленных. На объекте это будет один заход.

Он поглядел на меня.

- Я не в укор, - уточнил он. - Я к тому, что мало.

Он повернулся и пошёл к траншее наверху. Постоял там, посветил фонариком вниз, на осыпь. Спустился обратно тем же путём, что и все, и я заметил, что он спустился правильно, боком, тормозя каблуком.

- Ковалёв, погоди.

- Слушаю, товарищ майор.

- Комбриг про твою глину знает.

- Откуда знает?

- От меня. Я вчера докладывал по другому вопросу и упомянул.

Он застегнул планшет.

- Он велел строить такую же в каждом батальоне бригады. Приказ будет завтра.

Я стоял.

- Товарищ майор, спасибо, - выговорил я.

- Не благодари, - Гурьянов поглядел в сторону реки, откуда всю ночь, не переставая, шёл ровный глухой фон. - Строить будет некому.

- А почему некому?

- Потому что приказ переменили в двадцать один ноль-ноль. Мы идём не во втором эшелоне.

Он поглядел на меня.

- В первом.

Я стоял и молчал.

Внизу, под глиняным обрывом, кто-то опять сорвался и с руганью поехал по осыпи.

- Товарищ майор, - выговорил я. - А сколько у нас средств?

- На батальон - двадцать две лодки и четыре плота.

Я стал считать.

Батальон - это, по укомплектованности, человек четыреста с небольшим. Двадцать две лодки по восемь человек - сто