Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

- И что это значит?

Я опустил бинокль.

- И это самое поганое, - подытожил я.

Гурьянов повернул голову.

- Поясни, чего ты там углядел.

Я показал.

- Товарищ майор, поглядите на срез. Вот тут, тут и вот тут. Видите, глина другого цвета? Полосами, горизонтально.

- Вижу полосы.

- Это отвал. Они грунт из траншей выбрасывали не наружу, а за бруствер, внутрь, и часть шла по склону вниз. Полосы старые, поросли травой - значит, копали не вчера и не в августе.

- Что дальше?

- А теперь посчитайте, сколько таких полос.

Гурьянов долго смотрел.

- Много их, - уронил он.

- Три яруса, товарищ майор, - доложил я. - Считая от воды. Верхний - по гребню. Средний - примерно на середине склона. Нижний - почти у самого уреза, там, где кусты.

Я убрал бинокль.

- Они там с весны сидят.

Луконин, лежавший слева, приподнялся на локтях.

- Ковалёв, ты по цвету глины считаешь? - не поверил он.

- По цвету и считаю.

- А если это просто оползень? - усомнился он.

- Оползень идёт языком, сверху вниз, и расширяется книзу. А эти полосы горизонтальные и одинаковой ширины. Оползень так не ходит.

Он поглядел на меня, потом на берег.

- Ага, вон оно как, - обронил он и лёг обратно.

- Ковалёв, - окликнул Гурьянов. - Ещё что?

- Мины, товарищ майор, - доложил я. - Только не там, где вы думаете.

- А где?

Я приподнялся и повёл биноклем вдоль правого берега.

- Склон сорок метров, глина, крутизна градусов сорок пять. Мины на нём не держатся - их дождём смывает за месяц. И лезть по нему всё равно никто не станет, там без верёвки не пройдёшь.

- Так, допустим.

- А вот тут, - я показал, - и вот тут, и вон там правее, где овраг выходит к воде, - там есть места, где можно выйти из воды и подняться. Три или четыре на всю полосу.

- И что из этого?

- И вот там будет всё.

Гурьянов молчал.

- Товарищ майор, - вклинился капитан Севрюк, командир второй роты. - Так их же артиллерия обработает, - вставил он.

- Обработает, - не стал спорить я.

И замолчал.

Потому что вспомнил скат под деревней, и жёлтую сурепку, и наши воронки, в которых лежало то, что положили туда зимой.

Наша артиллерия. Своими руками. Установила немецкое минное поле.

- Ты чего замолчал? - Гурьянов глядел на меня.

- Ничего, товарищ майор. Потом доложу.

- Не «потом». Сейчас.

Я поглядел на правый берег.

- Товарищ майор, ежели там сидит тот, о ком я думаю, - то артиллерия ему не помешает, а поможет.

- Как это?

- В июле, под Орлом, я снимал скат. Там основное лежало в наших собственных воронках. Немцы положили заряды заранее, глубоко, под теми складками, куда наша подготовка ляжет обязательно. Артиллерия отработала, сняла метр грунта и вывела их на боевую глубину.

Луконин повернул голову.

- Врёшь ты всё.

- Не вру, - отрезал я. - Я их оттуда вынимал. Восемь мешков.

Он смотрел на меня секунд пять.

- Товарищ майор, - обронил он потом. - Я это доложить могу?

- Кому доложить?

- Своему комбату. У нас первый батальон в первом эшелоне идёт.

Гурьянов помолчал.

- Доложи, - распорядился он. - Только не как байку, а как есть: со слов старшего сержанта Ковалёва, который это лично снимал. Пусть проверяют.

- Товарищ майор, разрешите ещё.

- Валяй, спрашивай.

- Я бы хотел на воду сходить. Ночью.

Гурьянов повернулся ко мне.

- Это тебе зачем?

- Пощупать берег у уреза. Не наш - тот.

- Ковалёв, ты соображаешь, что просишь? До того берега семьсот метров.

- Соображаю. Я с разведкой.

- С какой разведкой? Разведка туда ходила позавчера и не дошла.

- А почему не дошла?

- Потому что их на воде накрыли, - ответил комбат. - Четверо, лодка, вышли в час ночи. Их взяли осветительной и накрыли миномётом на середине. Двое доплыли обратно.

Он поглядел на реку.

- Так что берег мы пощупаем первого октября. Все сразу.

Обратно шли молча.

Первым не выдержал Севрюк.

- Товарищ майор, а что ж мы, вслепую пойдём?

- Вслепую и пойдём.

- Дык это ж...

- Севрюк, - Гурьянов остановился. - Ты хочешь, чтоб я тебе сказал, что всё будет по науке?

Капитан молчал.

- По науке было бы так, - произнес комбат. - Сперва разведка, трое суток. Потом артиллерийская подготовка по вскрытым точкам. Потом дымы. Потом переправа передового отряда, потом закрепление, потом основные силы.

Он двинулся дальше.

- А по факту у нас двадцать две лодки на батальон, разведка не прошла, и приказ - в ночь на второе.

- А почему в ночь на второе?

- А потому, что немец сюда каждый день подтягивает по эшелону, - обронил Гурьянов. - И через неделю тут будет вдвое больше того, что мы вчера в бинокль не увидели.

Он шёл, не оборачиваясь.

- Так что мы, Севрюк, не глупее их. Мы просто спешим не от глупости, а от арифметики.

Уже в лесу, у машин, Гурьянов остановился.

- Ковалёв, задержись.

- Слушаю, товарищ майор.

- Пять дней я тебе обещал ещё в Карачеве. Не вышло.

- Понимаю, товарищ майор, - принял я.

- Ни черта ты не понимаешь, - он поглядел на часы. - Бригада получила боевую задачу вчера в двадцать три. Первый батальон - во втором эшелоне переправы, в ночь на второе октября.

Он помолчал.

- У тебя двое суток, - отрезал он.

А до этого были ещё двое суток на левом берегу, и про них тоже надо сказать, потому что там я увидел то, чего в первой книге моей жизни не было вовсе.

Я увидел, как готовят переправу.

Днём на берегу не было никого. Совсем - ни человека, ни повозки, ни следа. Днём левый берег лежал пустой и мёртвый, потому что всё, что на нём показывалось, накрывали с той стороны в течение четырёх минут.

А ночью он оживал.

Ночью из леса выползало то, что днём стояло под сетками: понтоны на «студебекерах», лодки на подводах, катушки с тросом, штабеля досок. Всё это ползло к воде без огней, и на всём протяжении от опушки до уреза стояли люди,