Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

class="p1">— О, прапорщик, да вас бы в штаб нашей дивизии… — Аким видит, что лейтенант смеётся над ним. И тут же Фарафонов становится серьёзным. — Сразу видно, Саблин, что вы на фронте привыкли воевать. Здесь не фронт, здесь всё по-другому.

— Это по какому?

— А по такому, — начинает объяснять лейтенант. — Едва вы начнёте собирать силы, как все местные шайки прыгают в лодки и разъезжаются во все стороны, — он вспоминает. — Мне мой предшественник, когда его с должности снимали, при передаче дел рассказывал. Лет семь назад тут пытались провести крупную операцию, собрали семь рот… И наши, и казаки местные были. Так что вы думаете, бандиты стали ждать, пока за ними придут? Нет… У них тут везде осведомители. И среди рыбаков, и среди промысловиков, и торговцы… Торговцы тут вообще все поголовно на бандитов работают, такова здесь специфика торговли. Если хочешь товары по хорошим ценам, если хочешь торговать спокойно, работай на какую-нибудь банду. В общем, наши части ещё только в Игриме разгружаться начали, только лодки на воду с барж стали сгружать, а на Хулимсунте уже всё знали, — Фарафонов начинает водить указкой по карте. — Бежали уже все — кто на запад, на Камень, кто на Ивдель или совсем на юг, до самой степи, до Урая. В общем, бой за Хулимсунт не состоялся; когда передовые части подошли туда, там были один бабы, дети и всякий сброд: наркоманы, уроды эти, торгаши… И склады были почти пусты. Как потом выяснилось, они всё ценное просто побросали в болото на мелководье. Ну, наши взорвали всё, что могли: склады, радиовышки, опреснители, электростанцию, ещё что-то там… И всё… И пошли ловить лодки по округе. По итогам той операции длиной в месяц… ну, как-то удалось выловить, что ли, девять лодок и тридцать бандитов. И то не поймёшь, кто там был; говорят, там и промысловики какие-то под горячую руку попались. А как операцию свернули, так вся эта сволочь тут же обратно съехалась, вернулась. Денег у них там хватало, и они тут же всё отстроили. Стало ещё лучше прежнего.

— А за что вашего предшественника сняли? — выслушав этот грустный рассказ, уточнил Саблин.

— Брал не по чину, — отвечает ему Фарафонов абсолютно серьёзно. — Вошёл в сговор с местными бандитскими ватагами и прикрывал некоторые из них за взятки. Попустительствовал. За что был разжалован и уволен из рядов.

«Ну, будем надеяться, что ты не попустительствуешь».

⠀⠀

Глава 30

Саблин стоит над картой, разглядывая русла рек среди болот, прибрежные части горной гряды, населённые пункты… Ну что тут сказать… Помог ли ему лейтенант Фарафонов? Помог, конечно. Помог понять, что дело, за которое он взялся… говоря мягко или даже очень мягко, совсем не простое.

— А он, этот Глаз, — произносит наконец Аким, — он там, на Хулимсунте, так всё время и сидит? Только в рейды выходит?

— Так вот это, прапорщик, и есть главный вопрос вашей миссии, — отвечает ему лейтенант. — Сидит он там или не сидит? — он постукивает указкой по точке на карте. — А если не сидит — куда направляется? Я на Хулимсунте бывал пару раз, и знаете… очень неприятно мне там было, и моим людям тоже. Я туда только по острой необходимости захожу. И, к сожалению, мне так и не удалось завести там нужных знакомств. У меня нет требуемых сумм на оперативную работу. А за пару рублей никто из тамошних торговцев, которых я мог бы завербовать, конечно же, работать не будет. Это, как вы понимаете, очень опасно. Узнает кто из местных, а они очень на этот счёт насторожённые — считай, что ты уже где-нибудь у переделанных в колбе, на переработке.

— И что же, товарищ лейтенант… — наконец начинает говорить Аким, — у вас нет никаких мыслей насчёт того, где можно встретить Глаза, ну, кроме как на Хулимсунте? — в его словах отчётливо проступает разочарование.

— Нет, никаких мыслей, — отвечает Фарафонов. — Но я получил чёткий приказ оказывать вам всевозможное содействие. Так что буду делать всё, что в моих силах; вот только сил у меня… — тут он немного замялся. — У меня ограничены средства. У меня тридцать два человека в подразделении, четыре лодки, и это на тысячу квадратных километров территории, я даже половину рейдов переделанных, что спускаются с Камня, отследить не успеваю, не то что перехватить. У меня каждый литр топлива на счету, мне пришлось сократить область патрулирования, чтобы экономить масло, иногда мои люди покупают топливо за свои деньги, я двенадцатимиллиметровые патроны пулемётчикам под счёт, чуть ли не под роспись выдаю. А пулемёт тут, в болотах, — главное оружие. В общем, я сделаю для вас всё, что в моих силах, но, имейте в виду, мои возможности сильно ограничены.

И вот только теперь прапорщик начинает понимать, за что он взялся, подо что авансов набрал, теперь он начинает понимать, почему две ватаги, бравшиеся за это дело, впоследствии отказались от него.

«Рогата жаба! Вот влип! Послушался этих… Пивоваровых».

Вот только что ему теперь делать? Денег-то он уже набрал кучу. Три сотни у него лежат в кармане, их ещё можно будет вернуть Мурашкиной и передать Панову: извиняйте, не вышло, вы уж не серчайте. А вот Пивоваровым, возможно, отдавать сто восемьдесят рублей не придётся. «Сами их предлагали, чуть не силком пихали. А у казаков сто пятьдесят целковых обратно не попросишь, они уже их отработали одним катанием по болоту».

И ему, вот здесь, в этом кабинете, нужно было всё решить. Решить именно сейчас, что ему делать: ехать обратно и отдать аванс или начать тратить чужие деньги и попытаться выполнить задание.

«Вот зараза… Эти Пивоваровы… Не будь их, сейчас сидел бы дома — горя не знал. С Олегом на рыбалку ходил бы. Может даже, за налимом на Талую ватагу собрал бы, многие со мной пошли бы».

Теперь же, когда перед ним картина открылась полностью, можно было бы и отступить, вот только… Не мог прапорщик уйти… Просто не мог. Он должен был хотя бы попробовать, отработать все варианты, чтобы успокоить себя потом: «Ну, я сделал, всё что мог».

И поэтому он говорит лейтенанту:

— Мне тут одного человечка назвали.

Фарафонов сразу оживился:

— И что? Он сможет нам помочь? Он что-нибудь знает такое-этакое?

И вот это вот «нам» немного ободрило Акима. И он продолжает:

— Может статься, — и, уже понимая, что теперь нет смысла держать всё в тайне продолжает. — Зовут его Женёк Кондыга…

Лейтенант сразу проходит к