Читать книгу - ""Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров"

других рвали на части крепкие крокодильи зубы, и чистые воды озера на время мутнели от крови бедолаг.

— Какие же сволочи эти ваши хранители! Если высшие цивилизации все такие, то чтобы они все сдохли! — с яростью проговорила Татьяна, увидев одну из таких расправ над беспомощными людьми.

ИЭФ была с ней согласна, но вмешиваться в происходящее отказалась, сказав, что ей не хватит сил противостоять хранителям, и что у неё есть свой долг, который она должна исполнить, прежде чем бросаться в авантюру, чреватую гибелью для них обеих. Искать Ричарда она тоже отказалась, после чего снова погрузилась в транс, оборвавший её связь с Татьяной.

Выведенная из себя девушка попыталась достучаться до могущественной соседки, но напрасно, и она впервые задумалась о самостоятельном управлении древним бэром. Владычица ночи будто этого ждала. Возникший учебный блок содержал необходимую документацию, и Татьяна содрогнулась, увидев какую прорву новых знаний ей придётся освоить. Тем не менее она не спасовала. Пробормотав, что дорогу осилит идущий, она погрузилась в дебри инопланетных наук — благо, Кат Ворон, вспомнивший, что именно он отдал её на растерзание демону-лису, всячески пытался загладить свою вину и активно помогал ей в освоении новых понятий.

Чара лишь качала головой, слыша их непонятные разговоры. Молчун Цокан ими вообще не интересовался. Суровая жизнь привела к тому, что он основательно похудел. Это пошло ему на пользу: теперь он выглядел не толстяком, а просто мощным мускулистым мужчиной, и наёмница, понимавшая, что с Катом Вороном каши не сваришь, стала приглядываться к нему. Поскольку Цокан был работягой и добросовестно выполнял её поручения, она начала понемногу расспрашивать, кто он и откуда. Слово за слово, и она вытянула из него, что он единственный сын кузнеца и что у них зажиточное хозяйство. Одна беда, Цокан с рождения страдал ожирением и, как отец его ни прятал во время жреческих облав, в последний раз он всё же попался. Причём сдала его девушка-односельчанка, к которой он посватался. «Вот ведь сука! — сочувственно проговорила Чара и похлопала его по колену. — Не переживай, Цокан! На твой век девок хватит. Может, ты и объёмист, но жирок у тебя по делу. Для кузнечного дела то, что нужно. Пока ты с кувалдой разогреваешься, тощий уже насмерть умахается». И она внутренне усмехнулась, заметив одобрительный взгляд, которым её смерил скупой на слова собеседник.

Неизвестно, к чему бы это привело, но, к огорчению Чары, оказалось, что Цокан лишь выглядит взрослым мужчиной, а на деле ему всего двадцать два года. И поскольку парень годился ей в сыновья, она пресекла его робкие попытки ухаживать за ней.

Вот только Цокан не смирился и продолжал оказывать ей знаки внимания: то принесёт ей необычную ящерицу, то цветок, неизвестно как уцелевший во время засухи, то цветные камешки, которые при должной обработке вполне могли оказаться довольно ценными. Но чаще всего он смущённо совал ей в руки что-нибудь вкусненькое, что отрывал от себя. Вдобавок всю её тяжёлую работу он брал себе.

От его ухаживаний Чаре было ещё горше. Парень ей нравился, но она понимала, что разница в возрасте слишком велика и им не быть вместе. И всё же она грелась душой и сердцем, ловя обожающие взгляды Цокана, ведь при её кочевом образе жизни любви не было места, и вот она явилась в лице двадцати двухлетнего парня, который любил её со всем пылом молодости.

Кат Ворон посмеивался, наблюдая за ними, но не вмешивался в их отношения.

— Ну что, продолжаешь охмурять нашего кузнеца? — небрежно спросил он, когда они оказались наедине.

Выпрямившись, Чара смахнула пот со лба и смерила его тёмным взглядом.

— Почему, нет? Бабий век недолог. Могу я хоть напоследок порадоваться тому, что хоть кому-то дорога́?

В Кате проснулась совесть, и он виновато улыбнулся, припомнив с какой страстью Чара отдавалась ему и при этом ищущим взглядом смотрела на него, но не находила отклика своим чувствам.

— Прости, — уронил он и поспешил отойти от неё.

— Трус, — сказала Чара ему вслед и снова склонилась над котелком, где булькал суп.

Поскольку это были остатки того, что Татьяна утащила со стола демона-лиса, она глянула в сторону её палатки.

— Эй, госпожа демоница! Вечером нам будет нечего жрать. Не пора ли тебе оставить свою белиберду и пошуровать в окрестностях насчёт съестного?

Татьяна выбралась из палатки и сладко потянулась.

— Я же совсем недавно припёрла кучу еды, — она оглянулась по сторонам, ища Цокана, но тот ушёл собирать плавник для костра. — Твой воздыхатель слишком много ест, — добавила она.

Чара бросила на неё сердитый взгляд.

— Не так много, как тебе кажется. Конечно, Цокану нужно больше еды, тем не менее он ест не больше остальных.

— Это правда, — вступился Кат Ворон за кузнеца. — Мало того, парень умудряется подкармливать свою даму сердца.

Чара смерила его негодующим взглядом.

— Как будто я ем то, что он приносит.

— Верно, — признал Кат Ворон и его губ коснулась лёгкая усмешка. — Это дураки занимаются тем, что подсовывают друг другу еду. Трогательно, аж до соплей.

— Понятно, — вздохнула Татьяна. — Сейчас попробую расшевелить свою альтер-эго, но не гарантирую, что она отзовётся.

Кат Ворон посерьёзнел

— Не нужно. На этот раз я буду добытчиком, — сказал он и в следующее мгновение исчез, к удивлению обеих женщин.

Татьяна была уверена, что он необычный человек, но не подозревала, что настолько. Ну а Чара была ошарашена до такой степени, что выронила поварёшку. «Вот оно что! Выходит, мой бывший полюбовничек тоже звёздный демон. Тогда понятно, почему у нас не сложилось; он не моего поля ягода», — с грустью подумала она. Не замечая негодующего взгляда Татьяны, она вытерла поварёшку подолом платья и запустила её в котелок.

***

«Надеюсь, дело обойдётся без эксцессов, и я смогу вернуться», — мрачно подумал Кат Ворон и ступил на узорчатый пол центральной пирамиды, которая в окружении четырёх товарок поменьше по-прежнему возвышалась над водами Священного озера.

— Надо же, кто к нам пожаловал, — насмешливо проговорила Делия-до-Вад, когда он материализовался в столовой.

Кар-до-Рис даже не поднял голову при появлении неожиданного гостя и как ни в чём не бывало продолжал есть. Вот только волосы на его голове ожили и беспокойно зашевелились, выдавая испытываемое им напряжение.

Донельзя возмущённый Кат Ворон подошёл к столу и со всей силы треснул кулаком по столешнице,