Читать книгу - "Проклятье Мидаса 2 - Михаил Француз"

и решительно встал со своего стула, разогнав всех «ожидальщиков», собравшихся вокруг с их постными рожами.

После этого, столь же решительно и целеустремлённо направился в крытый бассейн отеля, по пути ещё отдав приказ: очистить его от посторонних и провести полную «дезинсекцию».

* * *

Пустое огромное помещение, отделанное кафелем. Высоченный потолок. Прозрачная, подсвеченная специальными лампами, придающими ей оттенок совершенно нереальной голубизны. Тишина, нарушаемая только едва слышным звуком работающей вентиляции.

И я, сидящий на краю этого бассейна, совсем недалеко от воды, боком к ней. Передо мной большая парафиновая свечка.

Я поднял руку, направил её на свечу, послал лёгкий импульс, и фитиль весело вспыхнул, заплясавшим на нём маленьким огонёчком.

Так-то, у меня с собой была зажигалка. И раньше, я, во время своих тренировок, всегда пользовался для розжига именно ей, так как не получалось провернуть подобный фокус — что логично: вызывать контролируемо свою Стихию Огевики в прошлом мире могли, вроде бы, только после достижения Ранга Ратник. И я сам, помнится, однажды этой слабостью удачно воспользовался, набив морду одному высокомерному Дворянскому отпрыску на заднем дворе ресторанчика. Пока тот возился с зажигалкой, сблизился и прописал ему пару крепких прямых в челюсть, а саму зажигалку окутал водой и заморозил.

Но сегодня, после всех тех новостей, после «весёлой» бессонной ночи, я был уже в таком состоянии духа, что у меня просто не могло не получиться: не было в душе уже вообще никаких сомнений — на сомнения не оставалось сил. Я весь был одним сплошным, овеществлённым Намереньем. А Намеренью даже мир никогда не противится.

Вот фитилёк и загорелся. Естественно, легко и весело.

Огневики — главные параноики того мира. Я уже упоминал об этом. И даже объяснял почему — их, просто, хотят убить все и всегда. В мирное ли время, в военное — не важно. Огневик высокого Ранга в том мире — это, как стратегическая ядерная боеголовка в комплекте с ракетой-носителем мира этого. Даже опаснее и разрушительнее: ведь, термоядерный «ядрён-батон» может взорваться только один раз, перестав существовать, тогда как высокоранговый Огневик может делать своё разрушительное дело раз за разом, обращая в прах и пепел целые города. Огневики — главная ударно-наступательно-разрушительная сила того мира.

Поэтому, их и пытаются убить первыми. Желательно, ещё до начала боя… очень желательно — задо-олго до начала боя.

В общем — тот самый случай, когда у вас паранойя, но это совсем не значит, что вас не хотят убить.

И яды, всех возможных разновидностей — это то, что пускают в дело чаще всего. Соответственно, и бороться с ядами — первое, чему они учатся. И для них — это очень просто: всего лишь, пускаешь свой Огонь по своему телу, внутри него, по всем сосудам, вместо крови, и выжигаешь всю чужеродную дрянь, какой бы она ни была, разом, не разбираясь. Высокоранговые Огневики делают это уже практически на автомате, стоит только хоть на секунду засомневаться в своём здоровье.

Всё просто — всего лишь пустить огонь по венам… Охренеть, как просто! Учитывая, что я этого ещё ни разу не делал даже в прошлом мире. В наивысшем состоянии: состоянии Полного Слияния со Стихией Пламени — состоянии чистой плазмы, когда тело отсутствовало, как таковое, разок был — пришлось как-то познать это сомнительное «удовольствие». А вот, чтобы огонь по венам — нет, не делал. Только в Лицее на теоретических уроках проходил, что это вообще возможно. Ну и видел пару раз, как это другие Огневики на автомате проворачивали.

Теперь вот, припёрло самому пробовать — жизнь заставила.

Я глубоко вздохнул и выгнал из головы лишние мысли — они сейчас только мешали. Пламя свечи увеличивалось, становилось всё ярче, росло прямо на глазах. Против всех известных мне физических законов, оно было Белым. Секунда-другая, и оно уже по размерам, стало вдвое больше самой свечи, на фитиле которой «крепилось».

Это уже был просто здоровенный яркий костёр, в пляшущих языках которого, разыгравшееся воображение угадывало очертания какого-то гротескного, постоянно меняющегося и меняющего свои выражения лица.

Я выдохнул, потревожив огонь. А потом открыл свой рот и потянул воздух в себя, вместе с пламенем.

Кто бы знал, насколько мне было страшно и жутко в этот момент! Невыносимо жутко!

Хотелось отказаться от этого всего безумия. Отбросить, отпрянуть. Погасить и убрать на фиг эту свечу, не касаться даже в огнеупорных перчатках этого пламени, тем более, что от него, не спасли бы никакие перчатки — по свойствам оно было очень похоже на мифическое «драконье пламя», то самое, которое не тушится водой, и в котором обращаются в пепел даже железо и камни.

Но, я не остановился. Я продолжил втягивать в себя и воздух, и пламя вместе с ним. И оно втягивалось!

Проникало в рот, обжигало горло, проваливалось дальше в трахею, затягивалось и наполняло собой лёгкие, заставляя их совершенно буквально — гореть!

Это было больно. Страшно и мучительно больно.

Я не выдержал — захлопнул рот, отпрянул от свечи… вот только, это не помогло — огонь уже был во мне, внутри меня, и он совершенно не собирался гаснуть! Он разгорался только сильней! Сильней, сильней и сильней!

Ощущение нестерпимого жара внутри нарастало, расширялось, увеличивалось, распространялось по всему телу, наполняло.

Я вскочил, схватился за пылающую грудь. Не выдержал и попытался заорать от боли. Вот только, вместо крика, вместо звука, из распахнутого моего рта наружу хлынул огонь! Метров на двадцать вперёд: расширяющийся, яростный, почти ревущий язык белого пламени, словно я не человек, а тот самый мифический огнедышащий дракон.

Я захлопнул рот, пытаясь остановить этот поток, но это ничуть не помогло: языки пламени полезли наружу через нос. Потом начало жечь глаза. Буквально жечь! Через них тоже начал изливаться наружу огонь. Хорошо, что я не мог видеть себя в этот момент — уверен, зрелище бы получилось не для слабонервных.

Тем временем, и всё остальное тело, вся кожа нагревалась, она нестерпимо горела, и на ней… горела одежда! Совершенно натурально — горела!

Я весь превратился в один яркий, полыхающий факел!

Паника начала накрывать с новой силой: одно дело, представлять себе процедуру, думать о ней, представлять её в голове, и совсем другое — гореть заживо! И изнутри, и снаружи, испытывая всю полноту ощущений.

Я заметался. Шаг, другой, третий… закономерно, что на четвёртом своём слепом шараханьи, я оступился и рухнул с края бортика в воду бассейна.

Только, и это не помогло — я продолжал гореть и под водой. А вода вокруг стремительно нагревалась. Та, что касалась меня и моего пламени непосредственно, вовсе взмётывалась непрерывными, бьющими вверх струями перегретого пара.

Двадцати секунд не прошло, а вода во всём бассейне уже начинала кипеть, а