Читать книгу - "Противу други своя - Борис Владимирович Сапожников"

— Ты, Владимир, — густо басил в бородищу, боярину на зависть, Фетиев, — обществом поставлен охранять товар, что, почитай, целый год собирали. Не один мой или вологодского купечества тут интерес, потому сбереги всё, что тебе поручено. Тогда награда будет такая, что на царёвой службе и не снилась тебе. И помни, коли увидишь ты или люди твои чего в Архангельском остроге, чего видеть им не положено, то отвернись сам да людям вели головы отворачивать. За то особая награда будет. Не поскупимся.

— Без пошлины что ли чего везёте, — усмехнулся Терехов. — Там мне до того и дела нет. О том пускай дьяки в воеводской избе думают.

— Не строй дурака из себя, Владимир, — прихлопнул ладонью по столу так, что тарелка серебряная с заедками подпрыгнула да вино, романея, что налить велел перед разговором купец, в серебряном кувшине заволновалась. — О пошлинах да товарах мои люди сами уговорятся с дьяками. Я о таких вещах говорю, что в ином месте, кроме Архангельского острога, и не увидишь, поди. Сойти на берег должны там аглицкие немцы, ратники, да при них будет сундук или несколько, они его сами погрузят на подводу и доставят в Вологду на моё подворье. Вот от чего тебе и людям твоим отвернуться следует.

Если бы не прямой приказ Хованского, Терехов бы тут же плюнул бы в бороду этому зарвавшемуся купчине и ушёл бы со своими людьми. Но нельзя, пришлось кивать и пить с ним романею, принимая похвалы за ум от враз подобревшего Фетиева. Хорошо ещё купец его по плечу трепать не стал, на это соображения хватило, а то бы Терехов точно не удержался. И плюнул бы, наверное, не в бороду уже, а прямо в глазки блудливые купчины.

Обоз был велик и кроме своих людей Терехову отдали под командование почти сотню купеческих охранников. С ними пришлось тяжко, что на походе, что в стане. Слушать они никого кроме своих старши́х не желали, а те поначалу ни в грош не ставили самого Терехова. Будь дело в войске пришлось бы им рога ломать, потому что лоси упрямые и в серьёзном деле подвести могли, а это смерть для всех верная. Однако подвели они в малой стычке с шишами.

Хотя какие то были шиши ещё бы хорошо дознаться, потому что слишком уж сильная шайка, да и на такой отряд, как сопровождал богатый обоз, мало кто из них решил бы напасть. Могли, как после думал Терехов, и несколько шаек объединиться, чтобы сорвать большой куш, да только рисковать разбойные люди не шибко-то любят, а эти на смертный риск пошли.

Засаду устроили грамотно, прямо по всей разбойной науке. Сперва на дорогу впереди упало подпиленное дерево, вынудив возчиков с матюгами тянуть вожжи, останавливая коней. И тут же с обоих сторон широкого тракта раздался разбойничий свист, и из придорожных канав выскочили несколько десятков шишей в невообразимом рванье с кистенями и дрекольем. Они ринулись в атаку, размахивая оружием, и тут же получили от купеческих охранников и возчиков хорошую порцию свинца и свинцовой сечки. Многие шиши зарылись лицами в весеннюю грязь — здесь только-только закончилась распутица и дороги ещё не до конца просохли. Но это их не остановило, и большая часть рваного воинства бежала дальше, подбадривая себя воинственными кличами.

Что бы ни пытался втолковать и о чём бы ни пытался договориться со старши́ми купеческих охранников Терехов, они обо тут же обо всём позабыли. И с такими же воплями, как шиши, врезались в их толпу, топча конями и рубя с седла саблями. Это было не боем, но избиением. Стоило только конным охранникам врезаться в шишей, как те тут же побросали кистени и дреколье, и бросились обратно в канавам, а потом и дальше. Охранники, не слушая крики и матюги Терехова и его людей, помчались следом, горяча коней и желая достать побольше шишей. Обозу, как они думали, ничего не угрожало.

В отличие от них Владимир Терехов, опытный командир, понимал — шиши нужны лишь для отвода глаз, настоящая атака будет после их позорного бегства. Он со своими людьми даже из пистолетов и съезжих пищалей палить не стал, и лишь пытался остановить купеческих охранников, но те не обратили на него никакого внимания, целиком поглощённые бегством разбойных людей.

— Тетеря, — велел Терехов, когда большая часть купеческих охранников умчалась прочь в погоне за удиравшими шишами, — бери десяток и езжай в конец обоза. Коли начнётся что палите из пистолей и съезжих пищалей, я тут же примчусь на выручку.

Тетеря, называвший себя сыном боярским, на деле же вряд ли даже послужильцем в прежние времена бывший, кивнул в ответ и махнув знакомцами своим, таким же детям боярским, чьи имена вряд ли сыщешь в разрядных книгах, уехал к концу обоза — встречать возможную опасность.

— Старшой, — обернулся Терехов к предводителю обозных, — чего сидите, как клуши? Яйца высидеть хотите?

Подстёгнутый его окриком тот сразу же заорал на своих людей, чтобы пошевеливались, и убирали клятое бревно. Подгонял он их для верности матюгами и крепкими пинками, но как дошло до дела, сам, дюжий медведю на зависть, полез с такими же крепкими обозниками, тащить спиленное дерево в сторону, освобождая проезд.

Само собой, именно в этот момент и приехали те, кто на самом деле собирался грабить обоз. Их было несколько десятков, по виду все казаки казаками да и татарские рожи мелькали. На голых шишей с дрекольем не походили вовсе.

— Бог в помощь, православные, — с насмешкой произнёс их предводитель, не слезая с седла.

— И тебе, коли не шутишь, — ответил старшой обозников. — Но и от людской не отказался бы.

— Мы, сталбыть, те деревья́ пилили-пилили, — рассмеялся предводитель разбойных людей, — а ты нам предлагаешь их с дороги утаскивать. Вовсе труд наш не ценишь.

— Ну а коли труд такой ценный, — выехал к нему навстречу Терехов, — так и поворачивай коней, мил-человек. Помощи от тебя не будет, вот и езжай своей дорогой.

— Ты, мил-человек, — в тон ему ответил предводитель разбойников, — думаешь не видел я как твои люди помчались за шишами? Мало вас, чтоб нас встретить, да и с хвоста заходят ещё. Так что, добром пока прошу, отойди в сторону, зачем тебе за купеческое добро кровушку лить?

— А и правда,